Вечером, укладывая дочь спать, я долго гладила её по голове. Она уже засыпала, но вдруг открыла глаза и спросила:
— Мам, а дядя Дима — он наш?
Я замерла. Вот он, момент истины. Ребёнок всегда чувствует больше, чем ему говорят.
— Он твой папа, — сказала я тихо. — Мы просто... жили отдельно. Но теперь он хочет быть с тобой.
— Как Гошин папа? — уточнила Вера. — Костя всегда с Гошей.
— Может быть, со временем — да. Как Костя.
Вера подумала, кивнула каким-то своим мыслям и закрыла глаза. Через минуту она уже спала. А я сидела рядом и понимала: пути назад нет. Я уже рассказала дочери правду. Уже впустила его в нашу жизнь. Уже надела это чёртово платье и позволила ему увидеть, что я всё ещё его.
В спальне я сняла платье, повесила обратно в шкаф и надела пижаму. Легла, закрыла глаза и попыталась уснуть. Но перед глазами стоял он. Его улыбка. Его голос. Его пальцы на моём запястье.
И я знала: в среду, когда он заберёт Веру, я снова его увижу. И эта игра — она только началась.
Глава 14. Дмитрий
Среда. Час дня. Парк.
Я приехал за двадцать минут до назначенного времени и сидел в машине, сжимая руль, как идиот, который боится опоздать на первое свидание. Только это было не свидание. Это была встреча с дочерью. С моей трёхлетней дочерью, которую я видел всего несколько раз в жизни и которая до недавнего времени называла меня «дядей».
В салоне пахло новой книжкой со сказками — я купил её вчера вечером, потратил час в книжном магазине, перебирая обложки и страницы, советуясь с продавщицей, у которой, по счастливому совпадению, оказалась дочь того же возраста. «Вот эта, — сказала она, протягивая мне толстый том с золотым тиснением. — Тут и «Русалочка», и «Золушка», и «Спящая красавица». Девочкам нравится». Я взял две — вторую, с русскими народными сказками, на всякий случай. И набор фломастеров. И альбом с чистыми листами. И пакет с яблочными чипсами, потому что Вера в прошлый раз упомянула, что любит «хрустяшки».
Я волновался. Я, человек, который заключал многомиллионные контракты, не моргнув глазом, сидел в припаркованной машине и трясся, как мальчишка перед экзаменом.
Что, если она не придёт? Что, если Кира передумала? Что, если Вера меня забудет или, хуже того, испугается? Что, если я сделаю что-то не так?
Я встряхнул головой и вышел из машины. Хватит. Я — Дмитрий. Я не боюсь. Я иду к своей дочери.
Они появились ровно в час. Кира толкала коляску, но Вера не сидела в ней, а шла рядом, держась за мамину руку и что-то оживлённо рассказывая. На ней был ярко-жёлтый сарафан и белые сандалии. Волосы заплетены в две смешные косички, которые торчали в разные стороны. Увидев меня, она отпустила руку Киры и побежала навстречу.