— Я тоже, — ответил я.
Она замялась в дверях, будто хотела добавить что-то ещё. Но не добавила. Просто кивнула и скрылась в подъезде.
Я стоял на улице, засунув руки в карманы, и смотрел на закрытую дверь. В голове крутилась одна фраза: «Ты хорошо с ней ладишь. Я не ожидала».
Я знал, что это значит. Она начинала мне доверять. Медленно, со скрипом, через страх и обиду, но начинала. И это было только начало.
Я достал телефон и написал ей: «В среду, как обычно, парк?»
Ответ пришёл через минуту: «Да».
А потом, следом, ещё одно сообщение — то, которого я не ждал: «Может быть, поужинаем где-нибудь? Без Веры. Нам нужно поговорить».
Я смотрел на экран и чувствовал, как сердце пропускает удар. Она сделала первый шаг. Сама. Без давления, без уговоров.
«Когда скажешь», — написал я.
«В следующий вторник. Лена посидит с Верой».
«Буду».
Я убрал телефон в карман и пошёл к машине. Солнце садилось за крышами, небо было розовым и оранжевым, и я думал, что этот день — лучший за последние три года. А следующий вторник может стать началом чего-то большего.
Я не собирался упускать этот шанс.
Глава 17. Кира
Я закрыла дверь за Дмитрием и прислонилась спиной к стене. Вера спала у меня на руках — тяжёлая, тёплая, пропахшая солнцем, зоопарком и сахарной ватой. Я держала её и не шевелилась, боялась разбудить, боялась разрушить этот момент тишины, который вдруг накрыл меня после долгого, шумного, слишком хорошего дня.
Слишком хорошего.
Вот в чём была проблема. Этот день был слишком хорошим.
Я отнесла Веру в спальню, переодела, уложила. Она даже не проснулась — только пробормотала во сне что-то про фламинго и перевернулась на другой бок. Я постояла над ней минуту, поправила одеяло и вышла, прикрыв дверь.
В гостиной было тихо. Лена и Костя ещё не вернулись — они уехали на весь день к его родителям. Я была одна. И это было некстати, потому что в одиночестве мысли становились громче.
Я села на диван, поджала ноги и попыталась разложить по полочкам всё, что случилось за последнюю неделю.
Дмитрий приехал на годовщину с другой женщиной. Увидел меня — и, кажется, забыл о её существовании. Потом была сцена в парке: он на корточках перед Верой, с её дурацким плюшевым медведем. Потом — кафе, чёрное платье, его пальцы на моём запястье и вопрос, от которого у меня до сих пор перехватывало дыхание. Потом — его первый день с Верой наедине. Сегодня — зоопарк, где мы провели вместе шесть часов и где я впервые за три года смеялась с ним, а не над ним.
И теперь я сама предложила ему поужинать.
Сама. Без давления. Без «давай обсудим график». Просто: «Может быть, поужинаем где-нибудь? Нам нужно поговорить».