Потом она захотела мороженого.
— Мама не разрешает до обеда, — сказал я, вспомнив инструкцию Киры.
— Мама не узнает, — ответила Вера и подмигнула мне. Подмигнула! Трёхлетний ребёнок. Моя дочь.
Я рассмеялся и купил ей ванильное в стаканчике. Мы съели его на скамейке, и она измазала себе нос, щёки и половину сарафана. Я вытирал её салфетками и думал, что это — самый счастливый день в моей жизни за последние три года.
К шести часам Кира вернулась. Я сидел с Верой на скамейке и читал ей «Спящую красавицу», когда заметил её фигуру на аллее. Она подошла, и я увидел, как она смотрит на нас. Тот же взгляд, что и в прошлый раз. Удивление. Тепло. Страх. И что-то ещё, что она тщательно скрывала.
— Мама! — закричала Вера и побежала к ней. — Мы ели мороженое! Но я тебе не скажу, потому что это секрет!
Я усмехнулся. Заговорщица. Кира подняла бровь, посмотрела на меня, но ничего не сказала. Только уголок её губ дрогнул в подобии улыбки.
— Спасибо, — сказала она. — Вижу, вы справились.
— В субботу я хочу сводить её в зоопарк, — сказал я. — Если ты не против.
— Посмотрим. Я позвоню.
Она взяла Веру за руку и повела к выходу из парка. Дочь обернулась и помахала мне:
— Пока, пап!
Пап. Не «дядя». Не «Дима». Пап.
Я стоял и смотрел им вслед, пока они не скрылись за деревьями. Потом сел на скамейку, откинулся на спинку и закрыл глаза. Внутри было тепло и тихо. Впервые за три года.
Я сделал это. Я провёл день с дочерью. Она смеялась, играла, доверяла мне. Она назвала меня папой. Теперь оставалось самое сложное — вернуть её мать.
Но это будет потом. А сегодня — сегодня у меня был самый счастливый день.
Я достал телефон и набрал Кире сообщение: «Спасибо за сегодня. Она прекрасна. Вся в тебя».
Ответа не было. Но я знал, что она прочитала.
Глава 15. Кира
Я оставила Веру с ним и ушла, не оборачиваясь.
Шла по аллее, толкая пустую коляску, и считала шаги. Раз, два, три... На сотом шаге я разрешила себе остановиться и выдохнуть. Всё хорошо. Он справится. Вера в безопасности. Это просто день в парке, обычный день, каких у них будет ещё много, если он не сорвётся.
Если.
Я прикусила губу и пошла дальше, к дому Лены. В квартире было тихо — Лена с Костей уехали по делам, Гошу забрала к себе свекровь. Я оказалась одна. Впервые за несколько дней — совершенно одна, без дочери, без подруги, без кого-либо, кто мог бы отвлечь меня от мыслей.
Я не знала, куда себя деть.
Включила чайник. Отключила. Открыла ноутбук, попыталась ответить на письма по бутику, но буквы расплывались перед глазами. Встала, подошла к окну, посмотрела на улицу — там играли дети, и я тут же представила, как Вера сейчас карабкается на горку, а Дмитрий стоит внизу и ловит её. Представила её смех. Его улыбку. И зажмурилась, потому что эта картина была слишком... правильной.