Чёрный патриарх сел на круп перед подземной владычицей задумчиво продолжив:

- Даад, был величайшим драконом и он мог сделать ещё немало для нашего будущего. Но он, согласно тысячелетним дурацким традициям, отдал свою жизнь, передавая титул патриарха чёрных драконов моему отцу, зная заранее, что Коодэй будет посредственным владыкой…. И я и паапа хорошо знали деда и понимали, что он идёт на эту жертву не просто так. И мой отец… - тут голос у большого дракона дрогнул, - … Мой отец, так же не сомневался, подставляя горло уже… мне.

Древняя дракониха внимательно слушала, в её глазах горели две яркие красные звёздочки. Такие же светились в увлажнившихся глазах её собеседника. Евлужианка обняла мужа крыльями со спины, сев рядом с Аарко.

- Во время… передачи власти… дед – отцу, а тот – мне, делились одним определённым воспоминанием. Мы не знали, зачем это делалось. Но теперь мы все в Семье, кажется, это понимаем… Моя госпожа, позволь мне показать тебе то, что нас просил помнить твой брат.

Взволнованная владычица кивнула. Аарко грузно встал и, подойдя к старухе, взял её за обе лапы своими…

Самые зыбкие и далёкие… это ещё воспоминания матери… «Дэ’э-эн-Сооль», Родитель Близнецов, могущественнейший из детей Праматери, для элдрического сознания которого, в его силе, не существовало даже понятия пола. Гипердрахин - прекрасное и ужасное одновременно, четырёхкрылое создание, гордое одним только своим существованием, независимое в любых своих капризах. Легко несущее смерть любому, кто просто осмелится перечить. И всё же нашёлся полный безумец, кто имел наглость ухватиться зубами за гордую длинную шею Дэ’э. Моосужа навсегда потерял глаз, один из рогов, ему сожгло крылья сопротивлением возмущённого подобным обращением Прародителя. Но самец получил свой приз. И это могущественное создание единственный раз в жизни проявило податливость, став для безумного владыки его самкой. И хоть чёрный дракон во много раз был слабее своей «супруги» - Великому Выжившему ни одна живая душа с тех пор не осмелилась бросать вызов до самой его удивительно мирной смерти. Не совсем адекватный Моосужа наполовину состоящий из, практически совершенной в своём изяществе механики, сделанной для него самой Дэ’э, был хоть и странным но – их паапой. Не менее странной была и их мифическая «маама». Та ещё семейка… с кучей братьев и сестёр…

Мать – болезненно гордое создание и так подробно о кровавом ухаживании отца и матери с её последующей уступкой бесстрашному мужчине, покалеченному ею же, знали лишь Моосоль да Дэймоос. То есть все эти воспоминания были подлинными и принадлежали её глупому братцу.