Саам, низко рокоча из глубин своей груди, уговаривала себя не насиловать собственного мужа. Но желание обладать им было нестерпимым, и гибкая самка принялась в достаточно быстром темпе двигаться на лесном драконе. Дзиина среди своих энциклопедических постельных знаний предлагала методики и для подобного, дабы их соитие не завершилось прискорбно рано. Ююм-Дова мягко оградился от сознания супруги, не желая множить ни своё возбуждение, ни её, заменяя мысленные объятия, нежными домашними образами их жизни, какие только мог вспомнить. Это снижало неистовство разума Саам и позволяло телу, благодарной юноше, самки, достигать любовных высот постепенно, не завися от перевозбуждённого её сознания.
Оба существа немного отошли от первоначальной горячки, осознав, что они вместе по древнему праву, что их любовьпризнана всеми как священная . Что каждый посвящён друг другу целиком и полностью. Безумное желание Саам и не менее истеричное возбуждение Ююм-Довы после пережитого, сменялось на общее трогательное чувство, которое разгоралось всё ярче и ярче, превратившись, в конце концов, в ослепительную вспышку. Ююм-Дова вместе с фантастическим в своей сладости вихрем, рождающимся внизу, непроизвольно широко открыл рот к которому, вытянув шею, жадно приникла своими устами евлужианка. Она целовала мужа глубоко и напористо. Вдруг она страстно замычала, её бёдра мелко задрожали, и самка впилась в юношу ещё сильнее, хищно проникая длинным языком в его горло. Лесной дракон затрясся под ней, потеряв возможность думать и взрываясь в плавно поднимающееся и резко опускающееся на него белое тело.
Он с наслаждением выплеснул в неё себя целиком и остался лежать без сил объятый истомой. Теперь его клонило в сон, и юноша старался бороться с этим, не желая оставлять Саам без внимания и ласки, но королева нежно целуя в виски своего юного самца, сама усыпила его. Лесной дракон был мокрым, взъерошенным и помятым как воробушек, побывавший в лапах кота, его макияж потёк, и чары так же сошли на нет. Сейчас он больше напоминал птенца, чем мужа. Но для матриарха всех драконов, из чьих благодарных синих глаз ручьём текли слёзы, в настоящий момент не было самца мужественней, чем он.
21. Аудиенция
- Прошу проследовать со мной, - спокойно предложил прибывшим на аудиенцию Ньябунам, владыка Фаацин, в полном, абсолютно чёрном доспехе с единственной, режуще белой, руной хаоса на груди. Матовый, как и броня яйцеобразный шлем, без каких либо видимых отверстий для глаз и рта на нём, висел сбоку на поясе. В правой лапе красный король держал большой жезл о шести правильных гранях в форме равносторонней «Y» из прозрачного материала. Внутри странной вещи то вспыхивали, то затухали разноцветные крошечные огоньки. Старый Апааир двинулся по длинному коричневому с золотыми узорами ковру первым, за ним последовали Апиир-Атаава с младшим сыном, её супруг Ираас прозванный Красивым, и их два старших сына. Мать вела за лапу Аатира. У юноши, чья голова и часть шеи с грудью спереди теперь были белыми, ещё не полностью восстановилось зрение. Драконов он видел пока ещё только весьма расплывчатыми.