19. Дорога домой
Со звуком разбивающегося хрусталя все потерявшие равновесие драконы попадали на твёрдой поверхности круга Казней у Серой Крепости. Птенцы закашлялись от резко холодного и сухого горного воздуха Алантура. Изгнанники ошарашенно озирались вокруг. Кто не стал задерживаться в холоде - так это все саламандры бывшего подземелья, резво убежавшие в те щели, откуда веяло теплом. Огненные животные безошибочно чувствовали их источники. Несколько их крупных древних пепельно-серых сородичей, не боящихся холода, спокойно удалились прочь от шумного места. Никто не собирался задерживать этих могучих животных. Отдельно с торжествующим рёвом исчез в небольшом взрыве бывший тюремщик. Его служба, наконец, закончилась и договорённость с владыками исполнена. Кругом беспорядочно металось множество огненных светляков, постепенно так же стремящихся спрятаться в тёплых подземельях Серой крепости.
Моосоль горько рыдала. Сначала робко, потом всё больше стали появляться местные обитатели и довольно быстро сообразили что произошло. Эмоции захлёстывали через край и крепкие самцы и самки сильнейшего чёрного племени Дымных Пиков, обнимали и приветствовали своих когда-то изгнанных, анемичных и измождённых жизнью в крайне суровых условиях, соплеменников.
- Как всё было просто…. Я могла освободить всех в первый же день… - ревела старуха, её обнимала крыльями и лапами Саам. Шаманка же стояла столбом и молча плакала. Все её духи во главе с дедушкой Дратээхом прощались с нею. Пришло их время начать новый круг жизни, равно как и шаманке надлежало писать новую страницу жизни уже собственной. Аарко отдавал краткие распоряжения, упорядочивая весь этот хаос. Но его только прибывало: с монастыря прилетели на драконах, наверное, добрая треть братьев и сестёр, с религиозным восторгом смотрящая на чудесное воссоединение их племени. Монахи рвались помогать, старшие изгнанники наспех объясняли тем, кто моложе, что это за странный народ. Добрая половина молодых пришельцев в принципе впервые видели гуманоидов. Саам никак не могла успокоить безутешную в своём облегчении и одновременно - разочаровании собой, Моосоль, но продолжала терпеливо и нежно применять всё своё искусство на её разгорячённом сознании.
Чёрный патриарх уже начинал раздражаться от происходящих событий, что очень сложно поддавались управлению, как его самого неожиданно обняли крепкие лапы, развернули к себе и глубоко поцеловали. Опешивший и загоревшийся мужчина понял, что была изводившаяся всё это время без новостей о сыне, мать, которую он же и отправил сюда править. Ошарашенный Аарко конечно в потаённых грёзах мечтал о подобном, но явно не в таких условиях. А Ааря, оторвавшись от губ сына счастливо и громогласно смеялась, держа родную кровь в крепких объятиях.