18. Принцесса и драконы
Пиинья был неправильным драконом и знал это. Об этом ему, смеясь, напоминали все с раннего детства. Он привык к этим шуткам, половину которых даже не понимал и давно перестал принимать их близко к сердцу. В славившимся своими техническими науками и шаманизмом Свирлоу он был редким взрослым драконом, не умеющим ни читать, ни писать. Соответственно никто не искал в нём никаких и эзотерических умений. Мать он свою не знал и рос в общественных яслях. Его паапа был крупным купцом, редко бывающим в родных болотах и не самого умного своего сына вниманием совсем не баловал, благо у него было ещё две вполне нормальных дочери уже от другой драконы. Но Пиинья никогда не голодал, за уход за ним платили, и благодаря отцу, имевшему определённое влияние на родине, смог получить работу одного из садовников в особняке самих владык Ньябунов.
Ему пророчили что, в конце концов, он сбежит из болот и присоединиться к одному из дикарских племён дальнего запада. Но проходили века, а этого не происходило. И среди всегда мрачных топей и не менее суровых их обитателей, у него всегда находилась для любого, кто всё же хотел пообщаться с ним и светлая хоть и простая улыбка и тёплые объятия. Не хватающий звёзд с неба дракон жил, таким образом, более-менее мирно, будучи объектом постоянного подтрунивания, но, по крайней мере – не издевательств. Ибо он показал себя трудолюбивым и аккуратным садовником, чем заслужил своё хоть и скромное – но место в иерархии болот. Все драконы ценили хороший труд. Впрочем, его паапа, господин Ньябуун, которого назвали в честь легендарного болотного прародителя, был достаточно известным в Свирлоу, чтобы его сына, каким бы он там ни был, не обижали. А вот женскую часть его имени дала его няня, что вырастила дракончика, госпожа Оксаан. Она, смеясь, всегда называла его созревшей пиной, упавшей от дерева пинали, но не ставшей от этого хуже. Поэтому в реестрах ратуши Свирлоу он стал Пииньей. Для бюрократов автономии этот парень так и остался загадкой. Самки ходят беременными тридцать-сорок лет в зависимости от множества факторов и не знать, кто был матерью этого не очень умного дракона, было донельзя странно. А его мрачный и неразговорчивый отец никогда не считал себя обязанным как-то комментировать сию аномалию, и был достаточно независим и богат, чтобы пресекать любые формы допросов.
Молодой садовник тихо и аккуратно высаживал нежные проросшие вечерянки вокруг одного из декоративных прудиков парка особняка двухголовых владычиц, когда стал невольным свидетелем страстной просьбы Икиисы и ответа Аатира. Воспитанный на сказках и историях хозяйки приюта на болотах, Оксаан, он помнил истории про влюблённых чёрного принца и прекрасной, хоть ещё и совсем юной, белой принцессы. Их чистые, хоть и зачастую забавные для слушателей, отношения, всегда вдохновляли Пиинью, делая, как и прочие сказки болотной няни, его жизнь светлее. Простодушного дракона глубоко возмутило отношение его хозяев к девушке, которая летела к своему возлюбленному. Сказка для многих молодых и не очень, драконов грозила закончиться обыденно и грубо, и этот с трудом соображающий самец принял судьбоносное во всех смыслах решение.