- Моя госпожа, мы просим вас временно занять камень вождя в Серой Крепости. Неизвестно сколько нас не будет. Вот княжеский патент, - владыка достал из своего колье супруга уже заполненный пергамент, куда только выдохнул имя матери и свою узорную печать.
- Вечно вы ищете себе приключений на хвосты, - усмехнулась большая дракона, взяв пергамент, - Но это хорошее дело, так что в добрый тебе путь, дитя моё.
Тут она неожиданно ловко вытянула голову и нежно прихватила за шею сына. Саам ещё никогда не видела своего грозного самца с таким детским выражением на морде. Аарко сел на круп, однако, не выпуская свою драгоценную супругу из лап. Та хихикнула и принялась общаться с Ююм-Довой. И с Ооксией. Если она была рядом с лесным королём, то получалось общаться сразу с обоими.
Ааря ухмыльнулась. Всё же играть с сыном она любила. В такие моменты он сильно напоминал отца.
- Мне придётся назначить капитана Ижаату конкубиной здесь на время моего отсутствия. Впрочем, с теми запасами продовольствия, что вы привезли, племени не понадобится сильно рисковать, вылетая на охоту, - добавила драконица, отпуская разомлевшего от редкой материнской ласки сына.
Матриарх тем временем закончила все необходимые разговоры и, поставив мужа на все четыре лапы, оседлала его, обняв за шею. Чёрный король отошёл немного в сторону, ожидая. Саам погрузилась в сложные расчёты, опираясь на опыт и знания своего чёрного супруга. Для изначальных драконов земная стихия была наиболее близкой. От чародейки требовалось безопасно телепортироваться в место, в котором она до этого никогда не была. Наконец через какое-то время, находясь в полутрансе, певчая дракона развернула свои крылья, и снежинки вокруг правителей хаотично заплясали, прервав своё падение. Затем их силуэты стали ослепительно белыми и резко уменьшились в ничто, оставив после себя лишь пустое место.
4. Замок Бертал
Скоонджа спал очень плохо, периодически просыпаясь. Хоть он и ночевал в бараках Инкубатора, довольно далеко от королевских альковов, спящую и возбуждённую собственными, тревожащими разум, снами, Икиису, он чувствовал хорошо. Не зная их содержания, он всё же догадывался, что его поцелуй видимо не остался замеченным принцессой и не знал, куда себя теперь девать. Ворочаясь и закрывая глаза крылом, он снова засыпал, и ему снилась всякая чушь и следом – Икииса, от чего он радостно просыпался, дабы расстроиться тем, что это сон и тем, что ему улетать от неё спозаранку. Под утро уже порядком разозлённый на своё состояние он заснул ещё раз. Во сне ему привиделась его кремовая пернатая - ни то девочка, ни то девушка, чей хвост он крепко удерживал собственным, размашисто и сладко вбивая себя в её трепетное тело. Напоследок он поймал пронзительный взгляд её больших широко раскрытых и сейчас - чуть испуганных зелёных глазищ, смотревших на него с нежной ленцой. Это показалось слишком реально для сна, и он проснулся, исторгнув на ноги и одеяло много липкой влаги.