Так же Ююм-Дова смог убедить ещё несколько дичающих семейств гнездовья Алеф присоединиться к племени Журчащей Воды, но далеко не всех. Их нелепые наряды, введённые в обиход ещё его матерью, вызывали у юного короля нервный тик и дурные воспоминания. Несмотря на все старания, добиться хоть какой-то информации, что пролила бы свет на произошедшее - от замкнутых и недоверчивых остатков лесного гнездовья, не удалось, и мальчик махнул лапой. Он официально разрешил им жить в Старых Холмах с условием, что они не будут вестиникаких враждебных действий против соседей на севере. В случае нарушения соглашения все оставшиеся лесные драконы будут насильно депортированы в залив Драконьей Пастибез каких-либо разбирательств . Фактически, юный король хоть и завуалированно, но весьма грубо пригрозил шокированным аборигенам Старых Холмов, откуда он и сам был родом, что из них сделают закуску для диких чёрных драконов. Неизвестно насколько это было мудрым решением, но повторения странных эпидемий в небогатом людском королевстве с его и так весьма тяжёлой историей существования, не было. Ююм-Дова был принят в столице как триумфатор и бал на Йоль он впервые открывал танцем вместе со своей королевой. И хоть этот год дался ему крайне тяжело, это признание его заслуг всеми взрослыми супругами того стоило. Ооксия просто светилась от гордости за своего патрона и даже скупая на похвалу Неоон, чьи чёрные драконы вместе с красными воинами её господина Фаацина – второго супруга Матриарха, поддерживали миссию лесного короля, с одобрением отзывалась о его нетрадиционно суровых для восточных драконов решениях.

Никак не могущий вдоволь наластиться к своей наложнице, Ююм-Дова наконец предложил вылететь в дождливый лес до форта администрации уже племени Ооксии – к королю Икииру, на что чёрная самка легко согласилась. Два драконьих силуэта сорвались с большого дерева,переплетая направления полёта друг с другом, счастливые взаимной близостью. Вытянувшийся подросток стал летать уверенней и быстрее. Его наставницей в полётах, была как раз чёрная воительница. Сама матриарх племени, в прошлом будучи командиром берсеркеров, была весьма неплохим летуном ещё до своего превращения, а после того внимания, что оказала ей Праматерь – её навыки помножились на её в разы улучшившиеся физические данные.

Два смеющихся дракона совершали молниеносные и отточенные пируэты в воздухе и, даже иногда нежно сцепляясь лапами и, зелёное оперение молодого лесного самца обмахивало роскошное, чёрное - его большой самки. И пусть между ещё юным правителем и взрослой женщиной не было ещё никакой физической близости, по меткому, хотя грубоватому сравнению Матриарха всех драконов, эти двое жили вместе куда более интимно, чем множество взрослых семейств за счёт своей глубокой и всеобъемлющей душевной связи. Такая глубокая связь у Ооксии была ещё с отцом своего малыша – первым супругом матриарха Икииром. Собственно эти два самца, один из которых был мудрым старым чародеем, а второй совсем ещё юным лесным королём и сделали её той, кем она стала, исцелив её душу и собрав разум из множества осколков, используя любовь и терпение. А уже экзотической красавицей она стала по прихоти Праматери после известных событий прошлого, что начались в тот, ставшим историческим, бал на Мабон.