- Трииг! – крикнул капитан дружины, - что ты делаешь! Ты обрекаешь нас на гражданскую войну!

- Нет, отец, я справлюсь. Слишком долго эта мымра вертела нами! Её нет, а господин солдат забирает её дочурку. Место свободно! Я – урождённая Овати, самая старшая из фертильных самок, и могу претендовать по праву на камень вождя!

- Ты обезумела, Трииг! – капитан сделал знак богатырям и двинулся к трону сам, но самка опередила его.

- Не вмешивайтесь. Таковы традиции! – охрана остановилась. Включая отца претендентки, в глазах которого читалось отчаяние.

Понятно. Скоонджа своим горячим памфлетом сломал крайне хрупкий баланс сил местных семейств. Ну ладно, могло быть и хуже.

- Твой щенок, Лоойдзин! Ты арестована и не матриарх теперь. Пусть он защищает камень вождя! – насмешливо подошла к княжне Трииг-Овати.

- Дзиина вернётся, Трииг, подумай! – рычал отец.

- О, не-ет! Она занята. Она учит молодого Дова своим каким-то премудростям! Это будет долго и это о-очень далеко, - улыбаться это высокая и сильная самка умела на редкость пренеприятно, - а по факту она уже потеряет контроль над событиями. Я стану матриархом и тут же присягну представителю красного Патриарха. Вы ведь не сможете отказать мне принц Скоонджа, глас своего господина, верно?

Молодой самец вынужден был утвердительно кивнуть. У его власти была и обратная медаль.

- Вот и чудесно. Лоойму-Ти, я вызываю тебя на смертный бой за место вождя!

Каким бы избалованным и невоспитанным не был этот подросток, но он, собрав волю в кулак, освободился от судорожно пытающейся удержать его крылом матери и деревянной походкой двинулся навстречу неминуемой смерти. Взрослая самка была гораздо более сильным псиоником, чем княжна и в разы лучше развита физически, чем его мать.

Дракончика трясло, но он, сдёрнув с себя свою зачарованную пращу, нащупал рунный камень и вложил его в первобытное оружие. Трииг оценила мужество подростка и обошлась без колкостей, даже поклонившись ему. Злые янтарные глаза чёрного дракона превратились в щёлочки, и пришелец двинулся вперёд с явными намерениями вмешаться.

Однако поклон странно затянулся, и к ужасу лесного дракончика, большая женщина накренилась ещё сильнее и, упав на пол, стала биться в страшных судорогах напоминающих эпилептический припадок.

-Так-так… менятак огорчает то, что я знала и раньше про всех вас. Ни на минуту нельзя оставить, чтобы семьи не принялись рвать друг другу глотки, - обойдя бьющуюся и теряющую перья женщину вышла невидимая до этого Дзиина-Ти.

- Маама…

- Баабя! – зарыдавший во весь голос дракончик выронил свою расписную ленту и булыжник и бросился к усмехающейся самке. Та машинально одним сложным пассом когтистой ладони успокоила ребёнка и так же другим элегантным жестом своей холёной лапки отправила к матери.