— Евлогий, господин! — простучал зубами купец. — Я страховку в Тергестуме купил, потому-то у меня флаг был на мачте. Я бы иначе не посмел… Я как «Владыку морей» углядел, то чуть ума от радости не лишился. Я еще в Константинополе корабль этот видел… Тогда тоже чуть ума не лишился… Правда, тогда радоваться совсем нечему было… Простите, господин… Вспомнилось что-то не к месту.

— А тебя как зовут? — Лаврик кончиком сабли поднял подбородок словена, который стоял на коленях со связанными руками.

— Хлуд, — недобро зыркнул тот из-под мохнатых бровей, но смелого взгляда не отвел.

— Вам же, баранам тупоумным, сказано было, что корабли с флагом, где звезда нарисована, под защитой великого князя находятся! Знаешь об этом? — ласково, но одновременно как-то очень зло и страшно, сказал ему Лаврик, отчего могучего мужика мороз по коже продрал.

— Мы вольный народ, сопляк, — хмуро ответил тот. — Нам твой князь не указ.

— Понятно, — кивнул Лаврик. — У нас еще один храбрец. Туга! — крикнул Лаврик.

— Да, пан бандофор! — возник рядом однокашник по сотне.

— Готовь сотню на высадку! — резко скомандовал Лаврик. — Деревню сжечь, лодки порубить, пленных повесить, баб с детьми с земли согнать. Скажи, если увидим их тут еще раз, или если тела с виселицы снимут, вернемся и покараем.

— Есть! — Туга, который мгновенно для его лет дослужился до сотника морской пехоты, испарился, а двое парней прихватили незадачливого пирата, не осознавшего пока новых реалий, наступивших в этой части Эгейского моря.

— До дома-то дойдешь? — спросил Лаврик, критически осматривая купеческий хеландий. Кораблик вроде бы был цел.

— Дойду, господин, храни вас господь! — купца все еще потряхивало, но уже отпускало помаленьку, отчего голова его сама собой поворачивалась к берегу, где княжеские воины сноровисто сколачивали виселицу, далеко не первую за этот сезон. Девять штук больших кованых гвоздей на каждую виселицу уходило. Немалая ценность в этих нищих местах. Но великий князь повелел на наглядную агитацию средств не жалеть, а потому словенам, осевшим вдоль побережья, передали, что если хоть один гвоздь пропадет, то их будут на бесплатные колья сажать, причем затупив их предварительно, чтобы наказанный успел осознать перед смертью всю тяжесть своего проступка.

Пляжи южного Пелопоннеса, густо заселенного племенами езеритов и милингов, были уставлены такими украшениями. С владыками родов княжеские люди уже провели беседы, но вняли увещеваниям далеко не все. Вольный народ, непонятливый, что с них взять. Теперь вот купеческие корабли поближе к берегу подплывают иногда, чтобы полюбоваться, как словенский князь свои обязательства выполняет.