— Их тут без малого сорок бортов, княже, — ответил Лаврик. — И каждый день все новые подходят. Почти все здоровы, но будем, как велено, тридцать дней выжидать. Вдруг они больных в трюмах прячут. Как вон тот! Пока сюда добрались, полкоманды богу душу отдало.

Лаврик ткнул рукой в сторону хеландия, груженого палестинским вином. Его палуба была пуста, и лишь один человек сидел, привалившись к мачте, и водил по сторонам безумным взглядом. Он бредил.

— Как последний помрет, утопим, — пояснил Лаврик. — Даже огненное зелье тратить не будем. Горшок с углями кинем, и делу конец. Второй корабль за эту неделю, и оба из Газы. Мы под вечер их жжем, так видно лучше. Остальные смотрят и боятся. И мы боимся, как бы матросы не решились ночью к берегу вплавь уйти.

— Перешеек от Фароса плотно перекрыт, по берегам патрули лучников ходят непрерывно, — ответил Святослав. — Списки тех, кто на борту, составили?

— Составили княже, — с готовностью ответил Лаврик. — Каждое утро построение проводим, как у нас в сотне. Раздеваются по пояс и подмышки показывают, все, как в инструкции написано. Я купцов предупредил, у кого хоть одного человека не досчитаемся, весь экипаж в расход пустим.

— Добро! — кивнул Святослав. — Нельзя, чтобы эта зараза сюда прошла. Если хоть один человек проберется, полгорода вымрет. Купцы что говорят?

— Вон тот, — Лаврик показал рукой в сторону хеландия, где умирал последний матрос. — Вот тот сказал, что в палестинском Никополе чума началась. Тот город арабы в военный лагерь превратили, там их добыча сложена. И семьи их тоже там живут. Они теперь его Амвас называют.

— И что там сейчас происходит? — спросил Святослав.

— Да лютый мрак там сейчас происходит, — сплюнул за борт Лаврик. — Тысячами арабы мрут. И воины, и дети, и бабы. Самый главный их, забыл, как зовут… умер. И тот, кого ему на смену прислали, тоже умер. И Дирар, который нашему Сигурду башку проломил, умер вместе с ними. А ведь какой воин знаменитый был (1)!

— Вот ведь повезло ромеям, — хмыкнул Святослав. — Наверное, сильно своему богу молились. Ах, да! — поправился он, увидев недоумевающий взгляд Лаврика. — Нашему богу, Лаврик! Нашему!

— Сколько нам карантин этот держать придется, княже? — спросил его товарищ.

— Пока в Палестине последний от чумы не помрет, и плюс еще пару месяцев, — прикинул Святослав. — Только потом куда тяжелее будет.

— Арабы?

— Они самые, — кивнул Святослав. — Боюсь, они сюда эту заразу притащат.

— Да как же они придут? — несказанно удивился Лаврик. — Они же там от чумы мрут, как мухи.

— Придут, — убедительно сказал Святослав. — Можешь даже не сомневаться. И еще не раз придут. Скучать нам точно не придется.