— Позвали, государь, — кивнул Лют. — И подарки приготовили. Думается мне, тут всё как всегда будет. Покочевряжатся для виду, а потом согласятся. Мы же их под свою руку не берем. Пока не берем! Живи как раньше, получай соль, вези на продажу мех и зерно. Сплошная выгода для всех.

— И я тоже так думаю, — рассеянно ответил Самослав, который лезть в местные дела ни малейшего желания не имел.

Князя интересовала только безопасность будущего торгового пути и доходы от транзита товаров по нему. Есть еще один путь в Персию, по Волге. И именно его будут осваивать скандинавы, когда почуют прибыль. Пока берега Ладоги и Волхова заселены чудью и мерью, финскими племенами. Словене и кривичи еще не добрались туда. Они еще в пути, выбрасывают впереди себя щупальца новых сел, поставленных там, где огнем свели землю под запашку. Надо бы и в тех местах поставить форпост, но князь был реалистом: удержать его он не сможет. Уж больно далеко отсюда до верховьев Волги. Придется детям и внукам эту задачу передать. А ему нужно ехать дальше, в Киеве его ждет Кубрат. Сват, друг, деловой партнер и собутыльник.

* * *

Месяцем позже. Киев. Земли днепровских полян.

Крутой берег Днепра будил в князе какие-то смутные воспоминания, но не более того. А скорее всего, и это он внушил себе сам, ведь местность вокруг оказалась совершенно незнакомой. Хотя… Вот Днепр, который тут называли длинно и протяжно, а вот речушка Лыбедь, впадающая в него. Здесь по его приказу срубили острог, а окрестных владык, как водится, прикормили подарками, продажей железа по сходной цене и возможностью барыжить княжеской солью. Все точно так же, как отработано в чешских, ляшских и сербских землях. Все люди одинаковы, и это братиславские чиновники, присланные для переговоров, знали прекрасно. Не победить природу людскую.

В Словении родовые общины сначала развалились, выделив из себя знать воинскую и служилую, а потом собрались вновь, превратившись в сельскохозяйственные артели. А здесь вот все было так же, как и столетия назад. Владыками становились наиболее сильные и авторитетные родовичи, и пока что передать свою власть по наследству они не могли. Да и слаба была эта власть в селах, разбросанных мелкой россыпью по огромной территории. Кое-где собирались люди и ставили городище, укрывшись от зверя и недобрых людей частоколом. Но это пока мало что меняло, ведь жили они с земли, а не с ремесла. Не могло ремесло прокормить там, где едва хватало жита, чтобы протянуть до следующей весны. Там, где корову-кормилицу весной подвешивали на ремнях, а целая весь приносила жертвы богам, чтобы буренка дотянула до свежей травы. Стоять на ногах та корова уже не могла, измученная бескормицей.