— Еще бы, — кивнул Александр. — Продолжай.

— Пообещайте одну из дочерей императора Ираклия в жены самому сильному из ханов хазар и отдайте в приданое запад Ирака и кусок Сирии до Дамаска. Вы подарите им новые земли, а мы прижмем их с запада и востока. Болгары, венгры и наши всадники ударят по ним одновременно.

— Ты хочешь, чтобы они перешли Кавказ и пошли в Персию… Но там же арабы, — удивился патрикий. — Ах, вот оно что… Ну, и зачем вам это?

— Нам невыгодно ослабление империи, — спокойно ответил Вацлав, потягивая ледяное вино. На улице стояла жара, а в доме царила прохлада, так что вино было весьма кстати.

— Не слишком ли много вы на себя берете? — прямо спросил Александр. — Я помню слова вашего архиепископа. Двух государей разделит море и начнется большая война. Нужен третий для баланса между ними. И вы хотите, чтобы мы стали этими третьими! Вы варвары, назначаете римского императора на постыдную роль, словно лицедея в ярмарочной пантомиме. Да что вы о себе возомнили?

— Вы сами виновны в своих бедах, — спокойно ответил Вацлав. — Ваше высокомерие и нежелание видеть, что мир вокруг вас изменился, и привело к такому печальному результату. Не вы решаете, теперь решают за вас.

— Вы сначала ограбили нас, отняв Египет, а теперь хотите прикрыться нами от арабов, словно щитом? — патрикий обиделся, но не признать правоту этих слов не мог.

Да, римляне сами наделали кучу ошибок. Ну что им стоило не убивать императора Маврикия? Что стоило Маврикию не снижать жалование воинам? Одно решение безымянного евнуха из казначейства развязало чудовищную войну и разрушило римский мир. Эта ошибка позволила окрепнуть новой силе, которая вышвырнула старые империи с земель Востока так, как выбрасывают перепившего забулдыгу из таверны. А вдвойне обиднее было патрикию то, что на эти ошибки ему указывает варвар, дикарь, еще недавно бегавший по лесу, вооруженный копьем с костяным наконечником. Какой позор!

— Ты просто не все знаешь, — спокойно ответил Вацлав. — У нас с ними будет своя война, патрикий. Она пойдет на многих фронтах, но ты не увидишь всей картины. Мы просто никогда не покажем тебе ее. Ты можешь разглядеть ее кусочек и сделать какие-то выводы, но ты непременно ошибешься. Ведь ты увидишь ровно столько, сколько мы будем готовы тебе показать.

— Вы убьете халифа Умара? — жадно впился в него взглядом патрикий.

— Это возможно, но это ничего не изменит, — покачал головой Вацлав. — Поэтому нет, не убьем, это не имеет смысла. Великий человек сделал великое дело, и оно живет после его смерти. Разве казнь римлянами апостолов Христа остановила распространение христианства?