— Проклятье! — даже тусклый свет масляной лампы, который ворвался в камеру, ослепил несчастного узника, который привычно зажмурил глаза и прикрыл их рукой.

Сигурд аккуратно поставил лампу на топчан и ударом кулака в темя погрузил заключенного в беспамятство. Дан нежно подхватил упавшее тело и бережно уложил его на пол. Он сел на грудь узника и, сжав его грудь коленями, накрыл рот и нос огромной ладонью. Тело под ним подергалось пару минут и затихло. Все было кончено. Сигурд положил убитого им на топчан и критически посмотрел на дело рук своих. Госпожа будет довольна. Бывший куропалат Феодор, которого сложно узнать в этом изможденном, всклокоченном оборванце, выглядел совершено обычно. Так, словно умер во сне, как часто здесь случалось. Никого не взволнует эта смерть, ведь именно для этого людей сюда и сажали. Сажали тех, кого страшно отпустить даже на острова, лишив глаз и носа. А вот Стефана здесь не оказалось. Он не должен был умереть. Слишком уж ценен он в долгой игре государей, словно старший козырь, приберегаемый умелым игроком до самого конца.

* * *

В то же самое время. Братислава.

Странное это было совещание. Вот спрашивается, ну что может общего у боярина Збыслава, ростовщика-язычника и княжеского казначея, и стремительно набирающего вес во всем христианском мире архиепископа Григория Братиславского? Епархия разрасталась, и уже нужно назначать новых епископов. Отдавать это право кому бы то ни было князь категорически запретил, прямо на границе развернув пару раз каких-то напыщенных личностей, которые трясли грамотами из Константинопольской патриархии. Проблема решилась просто и эффективно. Небольшое вспомоществование вечно голодающему Риму, и вуаля! Волей папы епископ Братиславский Григорий стал архиепископом, что ставило его на один уровень с митрополитами Галлии.

Так что свело вместе настолько разных людей? Особенно, когда они внимательнейшим образом читают евангелие от Матфея.

— Ага… — задумчиво протянул Збыслав, водя пальцем по строке, — теперь понял. Владыка Исидор вот на это место ссылается. Глава 25, стих 26 и далее…

— Господин же его сказал ему в ответ, — на память продекламировал Григорий, -лукавый раб и ленивый! Ты знал, что я жну, где не сеял, и собираю, где не рассыпал; посему надлежало тебе отдать серебро мое торгующим, и я, придя, получил бы мое с прибылью; итак, возьмите у него талант и дайте имеющему десять талантов, ибо всякому имеющему дастся и приумножится, а у неимеющего отнимется и то, что имеет, а негодного раба выбросьте во тьму внешнюю: там будет плач и скрежет зубовный. Сказав сие, возгласил: кто имеет уши слышать, да слышит!