Его раскатистый, могучий голос эхом разносился по громадному помещению, заставляя смолкать всякий шепот. Я неотрывно смотрел на его могучую фигуру, и даже с третьего ряда, из-за голов многочисленных дворян, видел его волевое лицо. Его мощная аура заполняла собой весь зал, внушая величие и трепет, а стоявшая рядом с ним Сирин лишь подчеркивала статус.

Залитый светом тысяч ламп, душный зал застыл в ожидании. Дворяне всех рангов, опричники и простые солдаты в едином порыве обратили взоры на государя.

— Война с Швецией завершена, — заговорил он. — Враг капитулировал, а наша армия победоносно вошла в Стокгольм. Эта победа впишет еще одну славную страницу в летопись подвигов русской армии. Но её бы не было без подвига наших воинов, положивших свои жизни на алтарь победы. Империя заплатила дорогую цену… каждый из нас.

Его голос стал глубже и ниже. Я почувствовал в его словах глухую боль.

— В числе простых солдат и талантливых магов погибла и Анна Аракчеева. Невеста моего сына, юная и невероятно талантливая девушка. Она должна была взойти на престо ли править Империей, но сложила свою жизнь как герой, в тяжелейшей битве с врагом. Ценой своей жизни она не дала родиться в этом мире новому Владыке Грома и этим спасла миллионы людей.

Сердце свело от глухой боли, а к горлу подкатил тугой комок. Я заметил, как, всхлипнув, прижала ладонь ко рту мать Анны, сидевшая вместе с другими Аракчеевыми в первом ряду.

— Помянем её и наших павших героев минутой молчания, — сурово произнёс Император.

Я машинально поднялся с места. А за мной встал и весь зал, до последнего человека. И Егор Кирсанов с отцом и сестрой Руи, сидевшие рядом со мной. И Софья Аксеньева, всё ещё бледная после тяжелого лечения, которую придерживал за руку насквозь седой и увешанный медалями отец. И цесаревич Роман, сидевший точно напротив трибуны, за которой говорил его отец. И десятки молодых магов, многие из которых еще не успели снять бинты и больничные повязки.

Пять сотен человек застыли молчаливыми изваяниями, отдавая последнюю дань погибшим.

Император провел взглядом по стоявшим перед ним людям, и на секунду посмотрел прямо на меня. Таким тяжёлым взглядом, что колени едва не подогнулись.

Аура государя надавила на меня бетонной плитой, словно он меня испытывал. В очередной раз.

Стиснув зубы, я не дрогнул и выдержал его пронизывающий взгляд. На краткий миг мне показалось, что глаза его потеплели, и в них мелькнуло уважение. Он отвёл взор, а я тяжело выдохнул, разжимая сомкнутый кулак.

Минута молчания закончилась, гости сели обратно. А я поймал враждебный взгляд — Роман обернулся ко мне с каменным лицом.