— Я что ли?

— Ты, дурачина, — буркнула Аксеньева. — Чего сидишь?

Он медленно поднялся и не негнущихся ногах вышел к трибуне. Император прикрепил награду к лацкану его парадного кителя рядом с гербом рода и пожал руку. При этом наш мажор едва не трясся от волнения.

А динамики снова ожили голосом диктора.

— За проявленное мужество, героизм и несгибаемую волю в победе, орденом Святого Георгия награждается: Аксеньева Софья Николаевна.

Софья непонимающе моргнула.

— Твой черёд, дочка, — сидевший рядом отец поднялся и помог ей выйти. Еще не отошедшая от лечения, Софья прошла мимо улыбающегося Егора и встала как вкопанная рядом с Императором. Растерянно посмотрев на меня, она скосила глаза на орден, который государь закрепил на её кителе, и приняла букет из его рук.

— Это что же, всех наследников решили отметить наградами? — усмехнулся Егор, сев обратно. Хоть его медаль и была достоинством пониже, чем орден Софьи, он все равно горделиво выпятил грудь.

Но после них потянулась вереница награждений простых солдат. Медали за храбрость, ордена за заслуги и воинский долг сменяли одна другую. Наконец, за спиной Императора остались всего три блестящих парчой и красным бархатом коробочки. Церемония завершалась.

В полной тишине диктор зачитал.

— За боевые заслуги в особых условиях, связанных со смертельным риском, медалью «Рука Императора» награждается: Руи Кирсанова-Такеда.

— Бо-оже, — пропела позади меня Карина. — Среди вас и такие есть?

Руи решительно поднялась и, оправив красивую форму, сшитую на манер японских императорских солдат, вышла на награждение.

— Какие? — я обернулся к Карине. О такой медали я слышал впервые.

— Имперские убийцы, — вкрадчиво прошептала она, щуря глаза. — Все, кто уничтожал предателей десять лет назад, имеют такие награды. Даже твой знакомый, Темников. Не знал?

Она кивнула на опричника, сидевшего в первом ряду по соседству с великим князем Пожарским.

— Вот те на…

Я взглянул на Руи. Худощавая, невысокая девушка заметно нервничала. И уж точно не казалась людям хладнокровной убийцей, но я слишком хорошо помнил нашу первую встречу за линией фронта.

Едва Руи села на место, красная от прикованных к ней взглядов, как динамики ожили снова.

— За беспримерный героизм и отвагу, проявленные в бою, а также за штурм цитадели противника и уничтожение Владыки Грома, орденом Всеотца Перуна награждается…

Я застыл на месте, покрываясь ледяными мурашками. Операция, в которой участвовали только мы с Аней, была засекречена от всех.

— … цесаревич Рюрикович Роман Николаевич.

Под громогласные фанфары и аплодисменты Роман вышел к отцу и обернулся к залу. Цесаревич с торжествующей ледяной улыбкой уставился на меня.