Она была в своем привычном серо-лиловом костюме, мерцавшем от переполнявшей кодекс альвы. Её белоснежные волосы струились по плечам, а пронзительно-желтые глаза светились внутренним блеском.

Ни дать, ни взять, сытая львица.

— Ты — часть моей семьи, как и она, — я пожал плечами. — Будет правильно познакомить вас сразу. Уверен, вы подружитесь. Только веди себя прилично и не дерзи ей. Я знаю, ты славная, Лили.

— Пф… какого ты вообще обо мне мнения, человек… — фыркнула она и кивнула на мой кулак, сжатый в кармане. — А это ты зачем принес?

— А, это… — я замялся, сжав в кармане жалобно звякнувшую заколку-бабочку. В наполненной теплом груди кольнуло.

— Ммм, — Лили подошла и с ехидцей посмотрела на меня. — Всё-таки интересный ты человек.

— Это мои слова, — я угрожающе наставил на неё палец. — Если бы не твоя привычка вечно пропадать, то…

Меня прервала треть альвафона. Я взглянул на экран.

— Черт, они уже здесь!

Едва я обернулся, как в дальнем конце аллеи показался роскошный полированный седан рода Ленда. Карина опять решилась на широкий жест. Машина с тихим скрипом колёс подъехала к широкой мраморной лестнице особняка и остановилась.

— Осип, — шепнул я слуге. Этикет и статус требовали сохранять достоинство, хоть мне и хотелось броситься вниз, как подросток, и первым обнять сестру.

Взгляд впился в глянцевое темное стекло. Где же?

Слуга спустился, открыл дверь и протянул руку в недра салона.

Я замер: из полумрака салона показалась девичья ладонь, белоснежная и прекрасная.

Вложив узенькую бледную ладошку в его руку, из машины вышла хрупкая невысокая девушка со светлыми, как спелый хлеб, волосами. Её нежное, по-детски мягкое лицо выражало настороженность, но едва она увидела слугу, как расцвела тёплой улыбкой.

— Осип! — девушка без стеснения обняла старика за шею, повиснув на нём. — Хороший мой, ты цел! Как же я рада!

— С возвращением, сударыня… ой, не сломайте мне шею!

— А братик где? — она нашла взглядом меня — и на миг замерла. В её родниковых глазах заблестели слёзы.

— Слава…

Она бросилась наверх, как мимо меня ей наперерез скользнула рыжеволосая тень.

— Сенечка!..

Полинка обняла сестру, едва не сбив с ног, и стиснула в объятьях прямо на ступеньках.

— Поленька! Как же я скучала!

Девчонки обнялись как родные сёстры, и теперь я хорошо видел, насколько они были похожи. И ростом, и комплекцией, и даже голосами, когда обе едва не разревелись от воссоединения после разлуки. Разве что Есеня была несколько стройнее в груди.

— Ну чего ты к ней прилипла? — с лаской проворчала Варя, подходя сзади. — Давай уже, дай другим сударыню встретить.