— Не думай о них и готовься к церемонии, — отмахнулся отец. — Вайнер больше не твоя проблема, им уже занимаются другие люди.
От его слов веяло холодом. В такие моменты Роман не знал, радоваться ему от откровения отца, или наоборот, напрягаться.
— Ты хотел что-то ещё? — Император строго посмотрел на него, сдвинув брови. Его белый китель, обтянувший могучие плечи, блеснул вышивкой.
— Нет, ничего, — склонив голову, Роман шагнул назад. — Жду завтрашнего дня, отец. Ты своими глазами увидишь, что я достоин получить лучший кодекс!
Роман кивнул Сирин и вышел из покоев Императора.
— Ты уверен, что поступаешь мудро?
Государь обернулся к Сирин. Девушка неподвижно сидела в кресле, придерживая раненую руку. Её взгляд, всегда твердый и непреклонный, как дуло орудия, сейчас был обращен к нему.
— Никто не уверен, — хмыкнул он. — Ни сейчас… ни тогда.
— Твой сын не знает всего твоего замысла. Я сомневаюсь, что ты лично должен участвовать…
— Ты сомневалась и тогда, в тот день, — напомнил он. — Когда мы преступили законы альвы, мы оба знали, что ответственность рано или поздно настанет. Альва обязательно возьмёт своё. Мы можем только принять последствия.
Кодекс тяжело вздохнула.
— Я знаю, но… не уверена, что этот ребёнок справится с ношей, которую ты на него возложил.
— Которую МЫ на него возложили, — поправил он и подошёл к окну. — Пути назад нет. Пророчество исполнится всё равно. Вопрос только в том, как мы встретим его наступление.
— «Из океана кванты придёт последний Владыка с глазами из золота, каких не было прежде», — негромко произнесла Сирин. — «Взойдет кровавая луна, озаряя последние дни человечества. Из пустоты придут твари, и начнется Последняя Война».
— Мы готовились к этому сто лет, — он обернулся к кодексу и, подхватив бокал, протянул ей. — Если это и правда конец, я хочу увидеть его из первых рядов, Сирин. Но до тех пор я буду драться, как в последний раз, и сделаю всё, чтобы его отсрочить.
Глава 27
«Белогорье», где-то внутри.
Концентрация альва-частиц 27,9 на миллион
— Гхх…
Есеня медленно открыла глаза, приподнимаясь на локтях с жесткого металлического пола. Всё тело ныло от боли, а глаза слепил яркий белый свет, лившийся, казалось, отовсюду. В ушах гудело, то ли от усталости и истощения, то ли от работающих поблизости приборов.
— … не получишь… формула… не дам… — послышался сквозь гудение чей-то монотонный шёпот.
Кто здесь?
Протерев слезящиеся глаза, она огляделась.
Вокруг — серые стены узкой, тесной комнатки. Даже более тесной, чем была её келья в монастыре. Над головой — матово-белые панели, заливающие всю комнату слепящим светом. Жесткий стальной пол, узкая полка с простынёй вместо кровати. А одна из стен попросту отсутствовала — неширокий проход, за которым был коридор, перекрывала мерцающая желтоватая пленка барьера, уходящая в светящуюся щель по периметру прохода.