Силовое поле.

Она в тюрьме.

Есеня поёжилась от внезапно накатившего холодка.

— Егор? Слава? — дрожащим голосом позвала она.

Не дождавшись ответа, девушка не с первого раза встала на затекших, разъезжающихся ногах. Её мутило, взгляд не фокусировался, словно ей вкололи лошадиную дозу снотворного.

Держась рукой за стену, она подошла к выходу и потянулась к низко гудящему полю. Мелкие пылинки просачивались сквозь него. Куснув губу, Есеня коснулась барьера кончиками пальцев — и в ту же секунду мощный разряд прострелил её руку и всё тело.

Девушка с криком отшатнулась и, запнувшись, упала на пол. Пальцы от боли свело судорогой, а нутро скрутило так, что перед глазами поплыли круги.

— Прочь… убирайся из… моей головы… — бубнил кто-то поблизости.

— Чёрт, — прижав к груди руку, она посмотрела наружу, за пелену барьера.

На другой стороне неширокого, в пару метров, коридора четко виднелась еще одна камера. Есеня подобралась ближе и выглянула наружу.

Вдоль всей стены тянулись одинаковые проходы, перекрытые барьерами. Девушка застыла: в камере напротив, у дальней стены на полу лежал кто-то. Ей пришлось хорошенько присмотреться, чтобы различить в сжавшейся на полу фигурке знакомые черты.

В соседней камере лежала девушка. С белоснежной кожей, богато усеянной ещё свежими ссадинами и кровоподтеками, и в изорванной белой жилетке, покрытой пятнами грязи и крови. Её смятая юбочка бесстыдно задралась почти до талии, открывая здоровенный синяк на бедре.

Есеня узнала и её хрупкие черты, и некогда броский наряд, и спутанные, слипшиеся от пота черные волосы с упрямо торчащей лиловой прядкой.

— Карина!..

Наследница престола даже не двинулась. Только сквозь шум барьера слышалось ее невнятное бормотание.

— Карина, очнись! Это я! Вставай, ну же!

Бесполезно. Девушка словно оглохла. Закусив губу, Есеня в отчаянии заколотила кулаком по стене. Гулкое эхо разошлось по коридору.

— Приди в себя, ты!.. — крикнула она и ударила изо всех сил, оставляя на стене кровавый след. От боли и обиды на глаза выступили слёзы, Есеня отшатнулась от стены и, всхлипнув, рухнула на колени.

Ничего не помогало. У неё не было ни малейшей идеи, как выбраться из плена, а единственная, кто мог помочь, даже не реагировала на неё.

А может, Карина не выдержала долгих пыток и допросов, и попросту лишилась рассудка?

От этой мысли стало по-настоящему страшно. Теперь она точно осталась одна. Беспомощная, без единой надежды.

В голове забилось страшное осознание, что больше никто не придёт её спасти. Даже брат, которого наверняка схватили и сейчас творят с ним вещи похуже тех, что делали с Кариной.