Чертя дугу, меч рассёк когтистую лапу и вонзился в грудь монстра. Не выдержав столь мощного натиска, помноженного на инерцию, тварь завалилась назад. Я навалился всем телом, вгоняя меч в чудовище по самую рукоять. Клинок пробил тело насквозь, из раны вырвалась тугая струя кровавого пара.

А рядом Руи яростно сражалась с третьим монстром. Чудовище, усеянное глубокими ранами, методично колотило когтями и хвостом по сопернице, но ловкая девчонка уклонялась от слишком медленных атак. Длинные, как кинжалы, когти твари вонзились в землю, где миг назад была Руи. Девушка с ловкостью кошки крутанулась назад, отсекая громадную кисть от тела.

Тварь крутанулась н месте, и толстый хвост отшвырнул Руи прямиком в меня. Убрав меч, я поймал ойкнувшую девчонку, мы прокатились по земле, отброшенные ударом. Острая боль пронзила бок, я вскочил — и увидел, как над нами поднялся силуэт однорукого монстра.

Оттолкнувшись от меня, Руи с отчаянным криком прыгнула на тупоносую голову твари. Клинки вонзились в черные сферы глаз, брызнувших в стороны антрацитовой жижей. Держась одной рукой за рану, Руи вонзила клинок в чудовище до основания. Замерев, монстр повалился замертво на землю.

Дрожа всем телом, в залитом кровью костюме, она медленно поднялась на ноги.

— Почти дошли!

Мы рванулись к оставшимся ракшасам, как в одного из них ударила ослепительная струя пламени, а следом громадное гранитное копьё снесло голову чудовища.

В тот же миг двое других рванулись вперёд, пробивая хлипкую защиту ребят. Раздался хруст камня и отчаянный крик.

— Кирсанов, держись! — крикнул я, — Руи, погнали!

Отряд Кирсанова был на грани гибели, когда мы пробились сквозь окруживших их монстров и ударили сзади. В рядах альва-тварей воцарился хаос и смятение, и воспользовавшись этим, мы быстро добили остальных чудовищ.

Едва на землю с отрубленной головой упал последний ракшаса, Руи развеяла клинки и бросилась к уцелевшим магам. Я оглянулся: остальные монстры нехотя пятились, получив достойный отпор.

Егор Кирсанов стоял впереди, держась за располосованный бок, весь покрытый копотью и черной кровью.

— Егор! — позабыв про клинки, Руи бросилась к нему, но замерла, не пройдя и десяти шагов.

Он отбросил в сторону громадную гранитную плиту, за которой укрывались две девчонки, и бросился к одной из них, русоволосой и бледной.

— Всё, Софья, отбились, дыши глубже…

Софья Аксеньева, прижав ко грту ингалятор, глубоко дышала сквозь сдавленный кашель, и мотала головой.

— Все в норме, я… кха-кха… я в норме…

Руи застыла, глядя на них, её ладони бессильно опустились.