— Я не хочу, я…
Она резко ткнула его в поясницу — не сильно, но так, что он вскрикнул:
— Больно! Дубачка, ты чё творишь?
Она толкнула его к стене, рядом с дверью в камеру. Внутри у решётки, стоял Макар. Смотрел, молчал. Глаза — чистые, но внутри — пожар.
— Отошёл! — рявкнула Макару Василиса.
В этот момент зрачки её глаз на миг вспыхнули — не метафорически, а буквально: в зрачках мелькнули яркие синие сполохи, как будто в них пряталась молния. Макар, даже, имея иммунитет к магии, вздрогнул и отступил вглубь камеры, будто его ударило током.
Василиса сняла ключи со стенда, открыла камеру, втолкнула туда Руслана и уже внутри камеры, держа в поле зрения Макара, сняла наручники.
— Ночь посиди, — сказала она, голосом, не допускающим возражений. — Начальница приедет, будем по тебе решать.
— Меня подставили, это незаконно.
— Ничего не хочу слышать, — она снова ударила его. По-настоящему, не показушно, пнула по икре, отчего тот осел на пол. — Рот закрой, я сказала!
Она захлопнула дверь. Повесила ключи. Окинула взглядом и, не поворачивая головы, подняла руку и щёлкнула пальцами. Звук был сухим, почти неслышным. Руслан замер под воздействием уже знакомой мне магии, однако на фанатика это, ожидаемо не подействовало. Сработал магический иммунитет.
Макар скосил на Руслана взгляд, всего лишь на долю секунду, но тут же продолжил смотреть на Василису, понимая, что она проделала свой «фокус» не просто так.
Василиса повернулась к нему боком, окинула взглядом Макара и замершего Руслана, после чего довольно улыбнулась.
— Ну вот и всё, фанатик. Всё кончено. Нашли твою колымагу, и в ней — весь твой арсенал. Ничего не трогали, полицию привлекать не станем. А ровно через шесть часов приедет инквизитор, посмотрит на твоё богатство… и увезёт тебя с собой. Так что, теперь ты больше — не моя проблема. Больше мы тебя вообще не увидим.
Она повернулась на каблуках спиной к клетке, щёлкнула пальцами и вышла.
На несколько секунд в опорнике воцарилась тишина.
Глава 21 Бегуны
Руслан сел на пол, прижал ладони к лицу… и вдруг фыркнул. Потом — засмеялся. Тихо, но искренне.
— Лохушка, — пробормотал он себе под нос.
Он уселся поудобнее прямо на полу, привалившись к стене и стал неторопливо разминать кисти, будто проверяя, всё ли на месте. Окинул взглядом камеру, койку, которая была всего одна, узкое окно, стены, взглянул и на Макара — искоса, без особого интереса.
— Здорова, бродяга. А ты что ещё за кадр? Алкашка? Хулиганка? Я что-то тебя не узнаю, не видел в посёлке.
Макар молчал несколько секунд, потом ответил:
— Я не местный. А ты сам-то кто?