— Ну да.

— Так вот, «что-то» случилось.

— Что именно? Ты в порядке? А сторож в порядке? — в её голосе появилась тревога.

— Я… скажем так, жив. А сторож, он тоже жив, но его пытались ритуально убить.

— Ничего себе.

— Да. Обережный круг, фанатик, стрельба и семь казней египетских.

— Вы ранены? Ты поймал фанатика? — Василиса явно была удивлена, но быстро взяла себя в руки.

— Нет, он сбежал. А поймать его здорово помешал тот факт, что этот типос дважды попал в меня из пистолета.

— Это вы сейчас прямо на Пескоскладе или где-то в окрестностях? Я хочу приехать, — её голос стал напряжённым.

— Прямо в нём и да, я за этим и звоню. Как в фильмах про полицию, вызываю подкрепление.

— Поняла. Я сейчас придумаю какой-то повод для Светланы, зачем мне служебная машина и приеду. Ждите меня. Никуда не уходите.

Я кивнул, хотя она и не могла меня видеть.

— Да, конечно, мы никуда не уйдём. Мы те ещё ходоки сейчас. Ждём тебя. Отбой.

Пули пробили кожу и вошли в моё тело, однако надо помнить, что двоедушники в целом более прочные и живучие, чем люди, хотя и ненамного. Не то чтобы двоедушник может ничего не бояться и бросаться под поезд в качестве развлечения.

Но у меня был бонус — Мегалит. Даже пережив встречу с пулями, я чувствовал себя не особенно весело и бодро, но был жив и на ногах. Я и раньше знал в теории, что Мегалит защищает, но теперь ощутил это на практике, камень крепко поддерживает своего администратора.

Да, удары сотрясли кости и разнесли эхо повреждений по внутренним органам. Однако Мегалит усилил регенерацию настолько, что во время разговора с Василисой пули вышли из тела и с глуховатым звоном упали на грязный бетонный пол.

Не сказать, чтобы это было безболезненно, я же не терминатор, выходили они с ноющей болью и жжением, как будто спицу вставили и елозят.

Я поднял их и сунул в нагрудный карман, после чего встал, насильно поднял деда на ноги. Положив его руку себе на плечо так, чтобы принять вес деда на шею и потащил прочь из этого чудесного места.

Сторож Дядя Миша всё ещё был в шоке и было отчего, но хотя бы смог перебирать ногами.

Весь наш совместный путь прочь со склада и в сторону его каптёрки, рабочего места и жилища, леший только делал грустное лицо и молчал.

Я толкнул дверь, помог ему добраться до диванчика и уложил.

Приняв горизонтальное положение, он стал выглядеть получше, а глаза смотрели осмысленно.

Я нашел в подсобке замызганный графин и налил ему воды.

— Спасибо, — негромко выдал дед и было не понятно, за что конкретно он благодарит, за спасённую жизнь, за то, что я допёр его до дивана или за стакан воды.