Руслан помолчал, разглядывая свои руки, словно ожидал, что они прямо сейчас покроются шерстью и превратятся в когтистые лапы.

— Да, — тихо сказал он. — Я принял. А куда деваться?

— Хорошо. Тогда слушай внимательно. Это не шутки, не игра и не кино. Первое и основное правило нашего мира — Маскарад.

Я сделал паузу, чтобы слово осело в его голове.

— Это базовое правило, основа выживания, — Негромко, но совершенно серьёзно говорил я. — Маскарад — это закон, запрещающий раскрывать людям свою истинную природу. Строжайше. Даже если тебе угрожает смерть. Даже если тебя пытают. Даже если очень хочется похвастаться перед пацанами. Нет никаких причин для того, чтобы нарушить Маскарад. Никаких.

Руслан нахмурился, переваривая услышанное.

— А если я нарушу? — спросил он. — Ну, допустим, приятелям разболтаю по пьяной лавочке? Или видео в ТикТок сниму, как я в барсука превращаюсь? Миллион просмотров будет…

Он попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой.

— Тогда приедет Инквизиция, — спокойно ответил я.

Слово упало тяжело, как могильная плита.

— И заберёт тебя, — продолжил говорить, чтобы было понятно, что Инквизиция — это не просто пугающее слово. — И никто тебя больше не увидит. Вообще никто. Ни миллион подписчиков, ни мама с папой.

— Это как НКВД в тридцать седьмом году? — уточнил Руслан. Сравнение было грубым, но на удивление точным по ощущению безысходности.

— Да, как в тридцать седьмом. Ты верно понял принцип, — кивнул я. — Примерно так. Только без права переписки и реабилитации посмертно. Инквизиторы не знают жалости, когда речь идет о тайне. И они очень злы на предмет «тайны», потому что это даже не их тайна, это тайна самих двоедушников. Инквизиторы — люди… Ну, насколько я знаю. Наша тайна хранит мир от хаоса, а нас самих — от уничтожения людьми. Люди боятся того, чего не понимают. Люди склонны к ксенофобии и сжиганию на кострах всего, что они считают «иным». Это — база.

— Ну, может быть, сейчас, люди стали умнее, на дворе двадцать первый век… — аккуратно подбирая слова, начал Руслан.

— Нет, — грубо оборвал его я. — Не может. Не будет. Не важно, какой век. Мне больше тысячи лет и так было всегда. Да, эпохи меняются и мало похожи друг на друга, но правило маскарада было всегда и всегда исполнялось строго. Кто узнаёт про нас, становятся фанатиками или ритуалистами. Они угрожают нам, буквально. Поэтому мы молчим. И будем молчать. И ты будешь молчать.

Я сделал глоток и на некоторое время замолчал, давая Руслану время осознать масштаб проблемы и достал новые бутылки. Нам по пиву, домовому — ещё сидра. Лохматого уже захватил хмель, но это было даже забавно.