— Тебя моя начальница сегодня допрашивала?

— Да. Откуда знаешь?

— Элементарно, — Василиса вздохнула, — Светлана Изольдовна меня припахала писать протокол твоего допроса. Сказала: «Раз ты, Василиса, с Купаловым на короткой ноге, оформи всё, как полагается и подпиши».

— А ты?

— А я за твоими установочными данными пришла. Продиктуешь, я запишу.

— Установочные данные, значит… — протянул я. — Паспорт, СНИЛС, прописка? Бюрократия бессмертна. А зачем диктовать? Я двоедушник открытый, мне от полиции скрывать нечего, могу тебе фото своих документов прислать, — предложил я, доставая смартфон. — В облаке их храню. Двадцать первый век на дворе, кикиморы пользуются социальными сетями, лешие читают Телеграм. Думаешь, водяные от них отстали?

Я быстро нашёл нужные файлы и отправил ей. Телефон пискнул, подтверждая доставку.

— Слушай, — я убрал телефон и понизил голос, хотя в машине нас никто не мог слышать. — Есть вопрос куда серьёзнее, чем это бумагомарательство. Светлана Изольдовна, конечно, ведёт следствие, но…

Василиса напряглась.

— Ты сейчас хочешь поговорить про фанатика? — спросила она.

— Да, про него, родимого. Скажи, Василиса, мы будем инквизитору сообщать? Или сами поиграем в детективов?

— Я с ним уже общалась, — тихо сказала Василиса, глядя себе под ноги. — С Денисом Зимоградовым. Теоретически он и вся Инквизиция ситуацию знают и обеспокоены.

— Не нравится мне это «теоретически», — покачал я головой. — Теоретически двоедушники живут сотни лет, а на практике фанатики умеют сокращать этот срок.

— Один раз я уже разговаривала, второй звонить не стану, — неопределённо ответила Василиса.

Я достал свой телефон. Контакт «Денис Иванович Зимоградов» нашёлся очень быстро, хотя бы потому, что мой список контактов в телефоне пока что не велик. В телефоне я не делал пометок, никогда не фотографировал мистические явления и самого себя. В целом исходил из того, что рано или поздно телефон может попасть в руки постороннего.

Сейчас мы, двоедушники оказались между двух огней: фанатики, которые хотят убивать нас без разбора и Инквизиция, которая карает нас за нарушения.

В древности не было телефонов и свои проблемы было решить куда проще.

Я нажал вызов. Гудки шли долго, тягуче, словно пробивались сквозь толстый слой мутной воды.

— Да! — рявкнули в трубке так, что я рефлекторно отодвинул телефон от уха.

На заднем плане у Зимоградова был отчётливо слышен чей-то истошный, нечеловеческий визг, звон бьющегося стекла и сухой, резкий хлопок, похожий на одиночный выстрел. Или не просто похожий, а натуральный выстрел.