— Вадим, привет, — буркнул Руслан, озираясь, словно ожидал засады.

Он почесался. Сначала поскреб бок, потом запустил пятерню в шевелюру, потом ожесточённо потёр лопатку о дверной косяк.

Кузьма посмотрел на него с брезгливым сочувствием.

— Как у вас дела? — спросил я, не отрываясь от плиты. Рагу требовало финального штриха — щепотки чёрного перца.

— Вадим… — Руслан сделал шаг ко мне, глаза его были полны трагизма. — У меня серьёзный вопрос. Время от времени… да что там, постоянно! Всё чешется. Кожа горит, зудит, спасу нет.

Он снова почесался, на этот раз с таким остервенением, будто хотел добраться до рёбер.

— Скажи честно, как опытный двоедушник, который не будет меня стебать, — голос его дрогнул, он зыркнул на Кузьму. — Это что, линька? Или трансформация? Я превращаюсь? Кожа слазит, чтобы уступить место новой, звериной? Я стану гигантским барсуком? Ну, типа, как Халк, только полосатый и с шерстью?

Я посмотрел на него. На его сальные волосы, на футболку под толстовкой, которую он не снимал, кажется, с момента нашего знакомства, на грязные ногти. В воздухе, перебивая аромат жаркого, поплыл тяжёлый дух немытого тела и застарелого мужского пота.

— Нет, Русик, — вздохнул я, вытирая руки полотенцем. — Всё куда банальнее. И печальнее.

— Так что же? — он подался вперёд, в глазах была надежда на какое-нибудь благородное магическое проклятие. — Не томи, мне надо знать. Это магия? Отторжение человеческой сущности?

— Греки называли это гигиена, — с лёгким сарказмом ответил я. — Ты в последний раз мылся при царе Горохе. Ещё даже до разгона секты. Проще говоря — ты запаршивел.

На кухне повисла тишина, только рагу булькало в сковороде.

Руслан замер с поднятой для очередного яростного почёса рукой. На его лице медленно сменялись эмоции: от недоверия к обиде, и наконец — к ужасу.

— Ты издеваешься⁉ — взвыл он. — Я — оборотень! Высший хищник! Как я бы мог⁈

— Ну, барсук не высший хищник, ты вообще должен быть чистоплотным, — ответил я и вернулся к рагу. — А пока что твоя эволюция свернула не туда, ты стал превращаться в скунса.

— Русик, он прав, — подал голос Кузьма. — Ты воняешь аки дикий зверь. Причём зверь, который сдох неделю назад. Я же домовой, я запахи чувствую тоньше. Раньше молчал, думал — так надо для маскировки, но если подумать, то ты засмердел.

Руслан переводил ошарашенный взгляд с меня на Кузьму:

— Вы сговорились…

— Тебе это покажется дико странным… — я выключил газ, накрыл сковороду крышкой. — Пошли, покажу.

— Что покажешь? — насторожился он.

— Путь к спасению. И цивилизации.

Я махнул ему следовать за мной и вышел из зала на кухню.