— Клянусь своей стихией воды, что не сдам тебя Инквизиции. Ни словом, ни буквой, ни как-либо ещё. Да и не особо нужен ты кому-то, Соловушка.

Он лишь состроил скептическое выражение лица.

— Значит так, — скомандовал Соловей, указывая на подушки. — Сейчас спать, пока живой. Отмываться в душе будешь завтра утром. Я пока подберу тебе какую-нибудь одежду. Утром же отвезу к заводу, поищешь свой телефон и ключи. Не найдёшь, помогу завести твою колымагу без ключа. А потом всё. Вали на все четыре стороны и не порть мне тут горизонт. Договорились?

— Договорились. Спасибо за помощь, — я слегка кивнул, окинув взглядом мебель и каменную кладку стен. — Только скажи, а почему у тебя тут всё под рыцарский замок стилизовано?

— А вот обсуждать мои художественные вкусы мы с тобой точно не будем, — решительно отрезал Соловьёв. — Спать!

Я покорно улёгся на подушки. Ноги гудели, правая рука отзывалась болью при каждом малейшем движении. Сил стягивать лохмотья, в которые превратились рубашка и джинсы, уже не осталось. Я рухнул и мгновенно провалился в темноту.

И там, в этой спасительной темноте глубокого сна, ко мне пришёл Мегалит.

Сначала это был лишь гул, далёкий, похожий на шум бескрайнего океана. Затем я почувствовал, как этот древний источник тянется ко мне сквозь пространство и расстояние. Его энергия хлынула в моё истерзанное тело невидимым водопадом. Я впитывал её каждой клеткой. Мегалит заботливо продолжил латать порванные ткани, вымывал боль и щедро вливал в меня энергию, до краёв наполняя своего Хозяина жизнью.

В шесть утра Соловей разбудил меня бесцеремонным толчком в плечо. В руках у него было чистое полотенце, которое он бросил мне на грудь.

— Ванная по коридору налево, — буркнул он. — Давай, помойся, не ходи грязным.

Я покорно поплёлся в указанном направлении. Толкнув дверь, я даже не удивился, когда обнаружил внутри не стандартную чугунную ванну, а круглую ёмкость, утопленную прямо в пол. Своими размерами она скорее тяготела к небольшому бассейну, под стать местному «замковому» колориту. Каменный бортик, ступеньки, уходящие в воду, и слабый пар, поднимающийся над поверхностью.

Само собой, устраивать заплывы и плескаться я не собирался. Тяжело вздохнув, я принялся стягивать с себя то, что осталось от одежды. Рубашка с трудом оторвалась от запёкшейся раны на руке.

Придя к неутешительному выводу, что моя одежда безнадёжно порвана и превратилась в негодные лохмотья, я лишь снял значок и отбросил их в сторону и принялся мрачно осматривать своё тело. Зеркало над раковиной отражало осунувшееся лицо с тёмными кругами под глазами и царапинами, которые уже затянулись, но выглядели всё равно жутко.