— Слушайте, ну нужно место культурного отдыха. Я попробую с главой администрации поговорить, — сказал я, пыхтя. — Может, получится клуб открыть.

Девушка, та самая, что плакала после нашей драки, горько усмехнулась:

— Безнадёжно. Мы тоже с Семёнычем говорили. У администрации денег нет. Здание ДК признали аварийным, его ремонтировать надо. Что-то там произошло и районный Архстройнадзор вообще запретил его эксплуатировать. Так что глава при всем желании не может ничего с ним сделать, даже снести.

— И всё равно, — упрямился я. — Попробую что-то придумать.

Мы толкали машину, и этот совместный, бессмысленный, в общем-то, труд нас как-то сблизил.

— А я вчера ночью огоньки над озером видела, — неожиданно сказала девушка. — Прямо отсюда, где мы сейчас идём. Такие, знаете, голубоватые.

Парни тут же подняли её на смех:

— Катька, ладно тебе! Привиделось!

— Это, наверное, озёрный водяной фонариком светил!

Они громко, вызывающе рассмеялись, глядя на меня. Я промолчал. Я-то знал, что в этом Камколь-озере, кроме меня, никакого другого водяного нет и быть не может. Зато я проследил направление, куда она смотрит.

Мой взгляд скользнул по ту сторону воды, на территорию кирпичного завода. Над руинами цехов возвышалась старая пожарная каланча — тонкая, примитивная кирпичная башня, бастион прошлого. Оттуда, с высоты, вся округа была бы как на ладони. И любые огоньки, если их там зажечь, например, магического характера или, например, электрического, были бы прекрасно видны.

Всей гурьбой мы докатили УАЗ до двора Хана. Он, по локоть в масле, деловитый и весёлый, уже ждал нас. Я сдал ему машину на «пересадку сердца».

Его сыновья, Артем и Данил, увидев меня, тут же спрятались за грузовиком и начали шушукаться. Поговорить они не вышли, видимо, не горели они желанием. Тайна особенной поездки, похоже, всё ещё была для них важнее всего на свете.

Я распрощался с Ханом, а с молодёжью дошёл до сельмага, где купил каждому по три бутылки «Стелла Артуа» (то есть выбрал все запасы). Все вопли на тему «бери Багбир 2,25» — проигнорировал.

— Нет уж, дудки! Пейте, будьте любезны, хорошее пиво и не морочьте мне голову. Откровенно говоря, вытеснить «соль» пивком — это странный путь, но… Всё лучше, чем эта дрянь. И обещаю попытаться как-то раскочегарить вопрос касательно клуба.

Хотя телом я был молод, вполне себе их ровесник, молодеть со ста лет (а мне не так давно было именно столько) до двадцати — трудно. Поэтому временами я общался с ними не как ровесник, а как сорокалетний мужик, однако они принимали мой тон как данность.