— Нет, я хорошо плаваю и не склонен к пьянству.
— Ладно заливать-то, — хмыкнул глава, но беззлобно. — Просто обещай дяде Паше, что не пойдёшь плавать в пьяном виде. А то мы обратно с тобой Марию Антоновну расстроим.
— Обещаю.
— Вот и ладненько, — он хлопнул в ладоши. — Посидите тут.
Глава администрации скрылся за дверью, ведущей, видимо, в архив или подсобку. Вернулся он через пару минут, звякая связкой ключей в одной руке и держа в другой несколько пожелтевших бланков.
— Расписывайся в бланках…. Антонина, — он кивнул в сторону двери, где был коридор и другие кабинеты, — их завтра заполнит и отдаст тебе, занесёт на почту. Вот тебе ключ. Дом тебе баба Ма… то есть, Мария Антоновна покажет, она тут всё и всех знает. Да ты и сам, если не утопишься, скоро будешь всех знать. Работа у Вас, у Печкиных, такая…
Он отксерил мои документы у гудящего старенького копира размером со здоровенную тумбу, после чего положил передо мной на стол пустой бланк. Настоящий артефакт из другой эпохи. Бумага была плотной, желтоватой, шершавой на ощупь. В нижнем углу виднелась типографская отметка, отпечатанная выцветшими чернилами: «Краснодарская краевая типография. 1992». Этот бланк был старше моего нового тела. Я взял шариковую ручку. Молодые, сильные пальцы легко и уверенно сжали пластиковый корпус. Я поставил свою новую подпись, наклонное —«Купалов В. И.» . Росчерк получился уверенным и размашистым. Это была подпись под контрактом не с сельской администрацией. Это была подпись под новой главой моей судьбы.
Глава 5 Как в кино
Ключ в кармане приятно оттягивал куртку — маленький, но весомый якорь, привязывающий меня к этому странному месту как материальный артефакт.
Я шёл за Марией Антоновной, которая, несмотря на свои «давно на пенсии», двигалась с энергией застоявшегося в конюшне жеребца. Она не шла, она летела над подсохшей осенней грязью, умудряясь почти не пачкать свои основательные, похожие на вездеходы, ботинки. Я, в своих городских кроссовках, ступал неровно и чертыхался про себя, чувствуя, как новое тело ещё не до конца привыкло к особенностям деревенской логистики.
В какой-то момент мимо нас, семеня короткими, шаркающими шажками, пронёсся местный колоритный сухонький мужичок с лицом оттенка загорелой перезрелой сливы и стойким амбре, которое могло бы сбить с ног менее тренированную сущность. Он завидел мою провожатую и расплылся в беззубой, но искренней улыбке.
— Баб Маш, привет! — просипел он, притормаживая и заглядывая ей в лицо с заговорщическим видом. — Не слыхала? У нас тут убийство! Перестрелка и два трупа!