Дядя Толя замолчал. Он взял стакан, но пить не стал. Просто смотрел на янтарную жидкость, на искажающийся в ней мир. Он думал. Коньяк не просто развязал ему язык, он разбудил в нём что-то давно уснувшее. Глубинные слои памяти. На что, собственно и был сделан расчёт.
— Знаешь, Вадимка… странный ты, — произнёс он наконец, не глядя на меня. — Вопросы ты задаёшь странные. И смотришь так, будто знаешь больше, чем я. Но коньяк у тебя, да… вкусный. Правду ты говоришь. Действительно вот прямо один в один, как ты описываешь, было.
Он поднял на меня свои выцветшие, немолодые, но мудрые глаза.
— Была одна беда, которая как первая пробоина в «Варяге». В самом начале. Но это давно было. Очень давно. Мы тогда все… молодыми были. Совсем другими. И деревня наша была другой. Живой.
Коньяк сделал своё дело. Дядя Толя, ещё полчаса назад бывший просто местным выпивохой, превращался в летописца. В его затуманенных глазах отражались не доски свежевыкрашенного забора, а призраки прошлого. Я слушал его, и даже забывал красить, а капли падали на покошенную траву.
— Мы были молодыми… — повторил он, словно пробуя слово на вкус. — Все были молодыми. Глупыми, счастливыми. Перестройка эта, гласность… Мы же не понимали, что это такое. Для нас это были просто слова из телевизора. А на деле… на деле это означало, что в клубе появился видик. Понимаешь? Ви-де-о-маг-ни-то-фон! Это было как чудо, как пришествие инопланетян. Мы ходили кино смотреть. Боевики, ужастики… «Робокопа», кажется. А может быть, «Зубастиков». Не помню уже точно. Да и не важно это. Важно было чувство. Что мир стал больше. Что он пришёл к нам, сюда, в нашу дыру.
— Клуб — это тот, что в центре поселка стоит, заколоченный? — уточнил я, чтобы направить его воспоминания в нужное русло.
Он отмахнулся, чуть взмахнув стаканом, однако не проронил ни капли драгоценной жидкости, потом в несколько долгих глотков её выпил.
— Нет, не тот. Ты не перебивай. Лучше налей. Тот потом закрылся. Я про другой ДК. Наш, заводской. Он прямо у проходной кирпичного стоял. Считай, два было ДК, в посёлке и при заводе. Короче, там свой был клуб, для рабочих, но туда все ходили. И кино смотрели, и на танцы бегали. Как завод встал, так и клуб тот сразу помер. А наш, поселковый, ещё какое-то время подёргался и тоже сдох. Так вот…
Он замолчал, проглотил очередную порцию коньяка и посмотрел куда-то сквозь меня, в прошлое.
Глава 12 Рассказ дяди Толи
— Была у нас Танька. Танька Скворцова. Красивая была… нет, не то слово. Не просто красивая. Она… светлая была. Солнечная. Улыбнётся — и самый хмурый день светлее становится. И нравилась она всем. Вообще всем. Не было пацана в Колдухине, который бы по ней тайно не сох. Или явно. А особенно — Витька Котляров.