Умерев, я мог сделать для неё и её шустрых детишек доброе дело. При мысли об этом моё лицо коснулась улыбка. Квартира в Лобне, трёшка на Ленина даст ей и её детям долгожданную жизненную «базу».

Рядом с завещанием лежали деньги. Я никогда не доверял банкам, а уж тем более новомодным инвестициям, рядом с которыми обитали и телефонные мошенники, которые периодически то и дело пытались «защитить» мои сбережения.

Я просто складывал сюда большую часть своей немаленькой ветеранской пенсии. Я вынул пачки и неспешно, по привычке, пересчитал. Девять с половиной миллионов. Я жил аскетично, а льготы и хорошая пенсия позволяли мне копить. Несколько тысяч рублей с мелочёвкой оставил в сейфе, чтобы у кого-нибудь не возникло вопросов, куда исчезли все деньги.

Тело моё умерло, а вот основные деньги понадобятся прямо сейчас, поэтому я уложил их в сумку и замотал в тот самый плед, которым недавно укрывал ноги.

Хотел было сунуть в сумку паспорт, СНИЛС и пенсионное, но вовремя опомнился. Они мне больше ни к чему. Спиридон Ильич-то мёртв. Завещание переложил на стол, сейф и прикрывающий его шкаф оставил открытыми, ключ в замке.

Я положил деньги в сумку, закинул две пары носков и просторных старомодных трусов, записную книжку и пошаркал к телефону. Старый дисковый аппарат, переживший несколько эпох. Пальцы — сухие и узловатые, поражённые старческим артритом, слушались плохо. Я с трудом набрал длинный, заученный наизусть номер, пару раз сбившись при наборе.

— Алло, да, ИП Берендей слушает, — ответил на том конце провода чуть протяжный, низкий бас.

— Это Водяной, — сказал я. — Мне нужны документы.

— Какие документы? По геодезии? Старичок, у меня большой загруз, давай в следующем месяце, а?

— Берендей, мне нужны новые документы, — я сделал ударение на слове «новые».

На том конце провода повисла пауза. Затем голос Берендея изменился, стал серьёзнее:

— А-а-а… Новые. Понял. Новые. Чего ворчишь и сразу не сказал? Сделаю, конечно.

— Сколько будет стоить? — заранее спросил я.

— Пять миллионов.

— Сколько? — я не удержался от возмущения. — Ну ты и жмот, Берендей. Совсем совесть потерял.

— Сам такой, — беззлобно пробасил он. — Не хочешь — не бери. Топай в любое болото, там и живи без паспорта сколько хочешь. Рекомендую Псковскую область, там сейчас экология и красота. Только поторопись, пока реку Пскову у Финского парка льдом не сковало.

— Ладно-ладно, не кипятись, — проворчал я.

Пять миллионов — это грабительская цена, но выбора у меня не было.

В этом мире полно людей, которые заплатят не то, что пять миллионов, а и пять миллиардов за новую жизнь, но Берендей работал только с двоедушниками и только с адекватными.