— Слишком сложно, — нахмурился я, хотя понимал, что реальных аргументов у меня нет. Моя судьба, созданная Берендеем, была одновременно и защитой, и ловушкой. — В любом случае, ситуация развивалась иначе. Около остановки ко мне подошёл местный житель, какой-то Михалыч, пристал и попросил отогнать велосипед на почту. Я это сделал. Там познакомился с боссом всея колдухинской почты, Марией Антоновной, которая и предложила мне работу. Оттуда я пошёл в администрацию, оформил документы. Потом прогулялся до своего нового дома, кстати, крутейшее бунгало. По пути поглазел на место происшествия, хотя ничего там уже не увидел, кроме пары машин следственного комитета.

На этом месте я запнулся. На месте происшествия я видел нечто большее. Я видел, хотя и не поймал — другого двоедушника. Но говорить об этом этим людям я не спешил.

— Потом Мария Антоновна меня проводила до дома, — продолжил я как ни в чём не бывало. — Я там убирался, подмёл и всё такое. Но к этому времени в Колдухине уже вовсю работала оперативно-следственная бригада.

Яков Лаврович докурил сигарету и тщательно затушил её в пустой банке из-под кофе «Нескафе», стоявшей на столе.

— Ты сейчас тонко намекаешь, что у тебя есть алиби?

— Алиби нужно только тому, кто находится под подозрением, — пожал я плечами.

— Вадим Иванович, врать не буду, ты под подозрением, — вмешался молодой. — И ты мог проехать к месту преступления не по улице Краснопартизанской, где почта и остановка, а по параллельной, по Озерной. Мог? Свою вину и факт нападения отрицаешь?

Я покачал головой.

— Товарищ старший лейтенант, ты так кашу не сваришь.

Молодой, в отличие от своего невозмутимого начальника, чуть дёрнулся. Угадал, значит. Он молча достал из папки бланк и протянул мне. Подписка о невыезде.

— Вадим Иванович, — заговорил он уже сухим, казённым голосом. Я заметил, что он переходит на «ты» или на «Вы» в зависимости от контекста и настроя. — Мы просим Вас не покидать пределов поселка Колдухин, пока идёт следствие.

— Колдухин и окрестности, — поправил я его. — Я же почтальон, мне по долгу службы положено почту развозить.

— Вы можете идти, Вадим Иванович, — сказал Яков Лаврович.

Я встал.

— А как же фраза: «Если Вам что-то станет известно, позвоните мне»?

Полковник усмехнулся, обнажив желтоватые от табака зубы:

— Вадим Иванович, у нас такой функции нет. А у моего коллеги пока нет визитной карточки. Если что-то узнаешь — сообщай участковому. Мы используем её опорник в качестве базы для ведения оперативной работы.

Я кивнул и вышел из душного кабинета, чувствуя на спине их тяжёлые, изучающие взгляды. Новая жизнь началась куда интереснее, чем я предполагал.