— Эй! Есть кто живой? Почта!

Из-за ворот донеслось кряхтение, а потом из дверей на свет божий появился сторож. Заспанный мужичок в выцветшем камуфляже. Несмотря на то, что был день деньской, он зверски зевнул, так, что, казалось, мог проглотить мой велосипед целиком.

— Чего надо? — хрипло спросил он.

Я помахал ему квитанцией и показал бандероль. Он приоткрыл ворота, молча взял коробку, с подозрением её потряс.

— Мне надобно её вскрыть, проверить, — нахмурился он.

— Это после подписи, — проворчал я в ответ.

— Ладно, давай свой документ, — он нехотя чиркнул в бумажке неразборчивую закорючку и, не говоря ни слова, скрылся за воротами. Задание было выполнено.

Моё единственное задание, раз уж баба Маша забрала остальные газеты и письма, было выполнено, но сил и, что немаловажно, желания, оставалось ещё вагон и маленькая тележка.

* * *

Я был зол. Зол, как сто чертей, которым поддали жару в аду.

Это была такая холодная, ядовитая злость, которая кипела где-то глубоко внутри, под рёбрами. Велосипед подо мной стонал. Я давил на педали с такой силой, что, казалось, старая советская сталь вот-вот не выдержит и согнётся. Каждый оборот педалей был как испытание на прочность.

Сектанты оказались не сборищем безобидных фанатиков, которые ведут душеспасительные беседы про какого-нибудь Говинду.

Эти искатели тайных истин и, без сомнения те, кто считал себя людьми первого сорта, а остальных, вроде меня — второго, посмотрели на меня, как на грязь под ногтями. Наследники космоса, с телепатической связью между звёзд, строители нового мира на костях старого, гниющего. И в их пустых, фанатичных глазах я не увидел ни капли сомнения и ни грамма вежливости. Только железобетонную уверенность в своей правоте и готовность любого ради собственного величия закопать и поглубже. А за этой уверенностью — пустота. Тёмная, вязкая, холодная, как дно Чёрного моря.

Я выкатился из полевой колеи на разбитую грунтовку, ведущую в поселок. Ветер бил в лицо, но не охлаждал. Он лишь раздувал внутренний пожар.

Я заставлял себя успокоится, потому что разгневанная вода слишком разрушительна, а я старался не давать себе творить зло.

Но, зато я представлял себе, что делать и направлялся я не домой и не на почту, а прямиком в резиденцию местной власти. В опорный пункт охраны правопорядка, к участковой Светлане.

Если, конечно, она на месте.

Если играешь по правилам мира людей — используй эти правила себе во благо. Например, его законы. До тех пор, пока они не перестанут работать.

Уже знакомый мне опорник был всё таким же, а его дверь призывно открыта и даже подпёрта половинкой кирпича.