— Я и по-другому могу, — втискиваясь на заднее сиденье, шутил он. — Вот, к примеру, у Ленина вычитал: «Кто не с нами, тот против нас». Такая вот диалектика.

Что-то подсказывало мне, не обойдется без сюрпризов наша поездка.

— Редкостный засранец, этот фон Клейст. Рванул на машине вперед, ничего толком не объяснил. Эй! — толкнул автоматчика. — Куда нас везут, ты, гнида немецкая?

К удивлению, тот ответил по-русски, коверкая слова на свой немецкий манер:

— Вас доставить в госпиталь. Фельдмаршал фон Клейст есть забота о вас.

— А потом?

— Завтра вы есть предстать перед Гиммлер.

— Ты понял? — обернулся Борька ко мне.

— Ну?

— Рельсы гну! Чего мычишь как корова? Пургу не гони. Слышал? Вот нам и Гиммлер. А за ним и гестапо. Недолго музыка играла, недолго фраер танцевал.

Тот редкий случай, когда я с Борькой был согласен.

Машина мчалась по кварталам Берлина. Мимо проносились разрушенные дома. Из многих выбитых окон свисали белые куски тканей. Столица рейха готовилась к сдаче — во всяком случае, мирное ее население. Что до нацистов, те продолжали упорно обороняться. За чертой города слышался гул канонады. В небе висели дирижабли ограждения. То тут, то там, в разных участках возникал воздушный бой. Впереди идущая машина фон Клейста сделала вираж, уйдя в сторону. Наша продолжала мчаться вперед.

Вот и госпиталь.

Грузовики с ранеными. Бинты, носилки, повязки. Хирурги в белых халатах. Санитары в фартуках, испачканных кровью.

Мы вышли. Обвели взглядом жилой квартал за забором.

И тут, вдруг…

БА-АААММ!

Невероятной мощности взрыв рванул барабанные перепонки. Ударная волна снесла половину двора лазарета. Два автоматчика охраны свалились, скошенные осколками. Одному оторвало половину ноги. Второго не успел увидеть, как в самое ухо заорал Борька:

— Ложись, твою ма-ать!

Вихрь смерча промчался над головами. Унёс к стене лазарета исковерканный кусок обшивки салона машины. Заднее сиденье впечатало напором давления в спину. Я охнул.

— Лежать! — придавил Борька рукой.

Краем глаза заметил, как голова второго автоматчика с разорванными шейными мышцами, хлестая кровью, подкатилась под колесо — там и застыла. Остекленевшие глаза уставились на клуб дыма. Водителя выбросило из кабины: он так и врезался лицом в развороченный грунт. Сложился как книжка — почти пополам. Верхняя часть туловища накрыла нижнюю. Мимо прокатился булыжник. Крыша госпиталя съехала набок. Рвануло напором газа. Кругом грохотало, звенело, сотрясалось от взрывов. Мелькнуло в сознании — это не артиллерия. Сюда не достанет. Может, Илья Федорович применил мои разработки корзин, подвешенных с дронами к самолетам? Наше КБ без меня продолжает работать?