— Откуда знаешь, лишенец?

— Готовили план с Королёвым. А Гранин нам помогал, — стал разъяснять скороговоркой, перекрывая гул прилетов. — Здесь, в центре, почти на всех улицах проходные дома.

— Тогда рванем через них! — потащил мой помощник. — Укроемся на ночь в развалинах. Жандармы с гестапо туда сунутся только днем. А мы переночуем, наметив план на завтра.

— Ты в своем уме? Мы же без документов, без одежды, без еды. И язык немецкий не знаем. Ни аусвайса, ни хлеба с водой.

— А тебе лучше в лапы Гиммлера, Саня? Что тут загребут, что костоломы в гестапо. Те же яйца — вид сбоку.

И то верно. По сути, если так посмотреть, у нас больше шансов укрыться в подвалах. Но что дальше? Два русских пленника на весь чертов Берлин!

— Может, какие подпольщики нас укроют, — с сомнением предложил Борька. — Глядишь, и к партизанам потом переправят.

— Откуда тут партизаны, балбес? Мы же в Берлине. Партизаны остались в лесах.

— Я имею в виду немецких. Не все же нацисты, верно? Есть и мирные жители. Видал, сколько в окнах белых тряпок развесили? Уже не боятся жандармов. Готовятся к сдаче.

Он на секунду задумался, впиваясь взглядом в улицу. Там уже разгрузились солдаты. С ведрами, шлангами и лестницами примкнули пожарные. Клубы дыма валили из всех закоулков. Сами жители хватали лопаты, разгребая завалы.

— Где ты отыщешь таких, кто бы нас спрятал? — с сожалением обвел я взглядом пустые пролеты подъезда.

— Надо махнуть к тем домам, где висят эти самые белые ткани. Как флаги капитуляции, усек? А потом, когда встретим кого-то из жителей, так ему и представимся. Мол, тары-бары, мы есть русиш плен. Бежать от гестапо. Тыры-пыры, помогите, люди добрые. Мы о вас, мол, расскажем товарищу Сталину. И все дела.

— Какой нахрен Сталин?

— Ну, или на худой конец — Жукову.

— А Жуков причем?

— Ну, он же прёт на Берлин? Верно? В его подчинении фронта сейчас мы находимся? И мы, и наше КБ, и Гранин с Ильей Федоровичем. А там Королёв, Ильюшин…

— Достаточно! — махнул я рукой. — Будто без тебя не знаю, кто в нашем КБ обитает.

Пререкаясь, таким образом, мы добрались до следующей улицы. Потом был еще подъезд. И еще. И еще…

Пока не ввалились во двор с разбитым фонтаном. Борька присвистнул, переводя дух:

— Гляди, черт окаянный. А утки откуда?

Отплевываясь гарью и пылью, я вытаращил глаза, как и он. И, о чудо!

В заваленном обломками пруду, почти под фонтаном, в кучку сбились десяток перепуганных птиц. Две из них бились крыльями, запутав лапы в кусках искореженной арматуры. Рядом валялась оторванная сеть дирижабля.

— А вот и ужин для нас! — загорелись глаза Борьки. — Разведем огонь в развалинах. Поджарим. Нажремся от пуза. И поспим, мать его так!