Также была активирована система накопления логов — все изменения в структуре корпуса, энергопотреблении и работе ремонтных комплексов фиксировались для последующего анализа во время ежегодных пробуждений.

Я занял свою капсулу последним.

— До следующего года, — тихо сказал Рома, уже лёжа в соседнем блоке.

— Если ничего не случится — ровно через год, — ответил я. — Но для нас это будет — как будто одну ночь поспали. Я надеюсь…

Рома вырубился, а я пока не спешил ложиться спать. Дождавшись пока на его капсуле индикатор загорится зеленым, я встал. Нужно было сделать ещё несколько дел, про которые я не стал никому говорить.

Перед отключением связи я оставил в системе задач ещё один пункт, который никто вслух не обсуждал. Весь маршрут должен был пройти с максимально низкой заметностью: без активных импульсов сканирования, без лишних радиосеансов, без демонстративных манёвров. Искин получил жёсткое ограничение — любые активные излучения только при прямой угрозе. Всё остальное — пассивные датчики и инерциальная навигация.

И ещё, сейчас я вводил изменения в режим работы своей криокапсулы, добавляя к программе свои мелочи, из которых потом и складывается выживание. Сделал ещё одно дублирование линий питания капсул командного состава от накопителей энергии, отдельные аварийные накопители под систему пробуждения. Изменил время выхода из анабиоза. Теперь я буду просыпаться первым, за час до остальных, и засыпать последним, оставляя себе всё тот же час лишнего времени.Искин так же получил команду, будить меня при открытии любой из капсул в не установленное графиком время. Не то, чтобы я не доверял команде корабля и медикам, но береженного бог бережет, а мы сейчас идем по слишком тонкой черте, можно сказать по краю пропасти.

Закончив, я ещё раз проверил капсулы близких мне людей, Киры, близнецов и Зага. Сверил параметры: давление, температура, химия крови, отклик имплантатов и симбиотов. Всё в порядке, и всё же что-то не давало мне покоя. Я сам не понимал, почему так упорно кружусь вокруг капсул, снова и снова перепроверяя, и меняя настройки. Паранойя уже, наверное.

Решительно заставив себя остановится и выбросить дурные мысли из головы, наконец, спустя пару часов после того как заснул последний член экипажа дредноута, я и сам снова лег в капсулу.

Крышка закрылась. Пошёл холод.

Последнее, что я увидел на внутреннем экране — растущая скорость «Разрушителя». Корабль шёл в автоматическом режиме к системе, которая в нашем времени уже давно исчезла. Впереди — восемь лет полёта. И только восемь коротких пробуждений, если всё пройдёт по плану.