— «Поток», — хмыкнул Заг. — Это очередь. По нам.

Инженер подошёл к консоли, быстро пробежался по параметрам.

— Поле… — он побледнел ещё сильнее. — Поле срабатывало. Но оно не просто «поглощало». Оно несколько раз уходило в перегруз и схлопывалось. Вот почему вылетели сопла и роботы. Мы ловили камни на корпус, когда поле на доли секунды проваливалось.

— Почему проваливалось? — спросил я.

Инженер ткнул пальцем в график.

— Потому что импульсы шли сериями с растущей плотностью. Поле держало первую, вторую, третью… а потом получало «пакет», который выбивал его в перегруз. И дальше — восстановление. Это как лупить по щиту не одним ударом, а ритмом, пока он не даст трещину. А учитывая, что второй и третий контур защиты были отключены, для экономии энергии, прилетало в корпус, в броню, и проблем не было, за исключением незначительной корректировки курса, пока ремонтникам и маршевым не досталось.

Кира смотрела на источник — на астероидный пояс, отмеченный на карте.

— Значит, в поясе есть кто-то или что-то, кто умеет работать с гравитацией, — тихо сказала она. — Или с полем. И умеет так, чтобы это выглядело естественно.

Рома мотнул головой.

— Но там же не должно быть никого. Это же… до истории.

— До нашей истории, — сказал Заг. — А вот до чужой — не факт.

Я посмотрел на жёлтую звезду. Она была ближе, ярче. И теперь казалась не просто точкой. Она стала ориентиром. Крючком.

— Искин, — сказал я. — Вычисли точку выброса. Не «пояс» целиком. Конкретные узлы. Откуда идут серии.

— Выполняю.

Голограмма подсветила несколько зон в поясе. Неравномерно. Три плотных узла. И один — тонкий, почти незаметный, но именно из него шли самые «ровные» серии.

— Вот, — Рома указал на него. — Видишь? Интервалы почти одинаковые. Это не резонанс. Это расписание.

Инженер сглотнул.

— Командир… если это атака, то следующая серия может быть плотнее. Поле снова провалится, и тогда нам разнесёт не сопло, а половину кормы.

Я кивнул.

— Вижу… я курс уже сменил. Но если они подстраивают поток под нашу траекторию, то нам придется сидеть в рубке до самого прилета и спирали выписывать. Это не вариант. И когда мы долетим, непонятно что будет. Раз они так камушки швыряют, то у них как минимум есть звездолет и много энергии. А может и орудия с плазмой найдутся. И, что хуже, у них есть терпение. Девяносто один день — это не случайная вспышка злости. Это методичная работа.

— Тогда что? — спросил Заг. — Летим назад?

— Назад — это куда? — Рома криво усмехнулся. — В пустоту на семь лет?

Кира подняла взгляд на меня.

— Мы можем уйти в гипер. Если гиперсистема действительно восстановлена.