— Помыться бы! — некоторое время спустя сказала Маша.

— И не мечтай! — усмехнулся я, — не для того нас пачкали. Если мы будем тут лазить чистенькие и аккуратненькие, это будет выглядеть, как будто нам всё легко даётся. А так: все в грязи, измождённые, постоянно на волосок от гибели… мне кажется, что как раз в этом состоит задача режиссёра. Создать у зрителей напряжение. Чтобы казалось, что мы живы ценой невероятных усилий!

— Но ведь так оно и есть! — сказала Маша.

— Скорее всего, да! Если бы на этих их играх никто не погибал, зрители бы не верили, что всё это взаправду, — сказал я, — но они вроде говорили и про лёгкие варианты, когда участвуют сами жители «Острова Мечты». Тогда возможно это именно соревнования, без особого риска. А когда засылают чужаков вроде нас, то и условия игры уже совсем другие.

— А ведь нас хотели послать по лёгкому варианту! — с едва заметным упрёком в голосе сказала Маша.

— Было дело, — устало кивнул я, — но ведь мы не знаем всех их мыслей. Не знаем будущего. Может быть, я где-то и принял неверное решение. А может быть, и нет! Может быть, это всё вообще просто слова, а игра в любом случае была бы примерно одинаковая.

— Может быть, — согласилась Маша, — тут ты прав. Мы не знаем, что было бы, если бы да кабы.

— Да, что имеем, то имеем, и работать нужно с этим. Рефлексия на тему, что всё могло бы быть иначе, ничему не помогает, а только отнимает силы и разрушает волю.

Маша вздохнула и снова сказала:

— Сполоснуться бы! Боюсь даже представить, что будет, когда эта дрянь начнёт подсыхать и превращаться в корку.

— Что там, за перевалом? — я кивнул на вершину холма.

— Ничего, — пожала плечами Маша, — коридор, такой же, как здесь, только пустой и уходящий в бесконечность.

— В бесконечность? — посмотрел я на неё.

— Другого его конца не видно… может быть потому, что там темно, но не видно. Пустота! — сказала Маша.

Я поднял голову и посмотрел на висящие на потолке лампы дневного света. Здесь они горели почти все, и света было достаточно. Даже не мигала ни одна, надо же!

— Идём? — спросила Маша.

— Погоди! — устало сказал я, — это ты на мне каталась, а я-то ножками оттуда выбирался. Надо ещё передохнуть, не готов пока двигаться, ноги вообще ничего не чувствуют!

— Да, — тут же согласилась Маша, — я уже возле берега, когда еле-еле выбиралась, ещё подумала, как ты вообще мог там идти, да ещё и меня тащить!

— Во! — поднял я вверх указательный палец, — цени мой подвиг! — и я откинулся на спину, чтобы хоть немного полежать.

— Я ценю! — без всякой иронии сказала Маша, — если хочешь, можешь вздремнуть, я подежурю, — и она крутанула в руке клюшку для гольфа.