— Горяченькая, — сообщила Любка. — У него в брюшине градусов пятьдесят, не меньше.
Она уложила железу в маленький контейнер, спрыснула из баллончика, перед тем как запечатать.
— Жидкий азот, — пояснила она Саньку. — Теперь — следующий. Башку ему назад оттяни…
Иван собрал новое совещание:
— Короче, так, Чистильщики. Есть два варианта. Катапультнуться. Это один. Выйти и обнулить того макака, которого подранил Кирилл. Если сунется. И решаем быстренько, потому что до заката — часа два, а меня почему-то не радует мысля ночевать в Городе. Голосуем. Кто за то, чтобы катапультнуться?
Руки подняли двое. Кирилл и, к удивлению Санька, Шахид.
— Кто за прорыв?
Бабочка, Костя и сам Иван.
— Любка, ты чего?
— Я не знаю, Ваня. Я — как вы решите.
— Значит, решили на прорыв.
Санька почему-то никто спрашивать не стал, хотя он бы тоже воздержался. Ему степень риска, как выражался Фёдрыч, не оценить.
Собрались. Проверились. Перезарядили.
— Я, Кирилл — первые, Сашка и Любка — за нами, держат потолок, Бабочка, Ёрш, — ваши фланги, Шахид — замыкающий! Вопросы, Чистильщики?
Вопросов не было. Саньку было понятно, что его и Любку сунули в центр группы, в самое безопасное место, но в герои не стремился. Он уже «пообщался» с макаком и повторения не жаждал.
— Схема: выходим, занимаем круговую, ждем. Нет атаки — под прикрытием собираем тушки, возвращаемся в бункер. Всё. Погнали.
Как и было приказано, Санёк смотрел только вверх. Через тепловизор. Когда они отошли от бункера шагов на десять и остановились, он уже убедился, что на крыше макаков нет. Только кровавые пятна. Еще один кровавый след уходил за кучу разбитых каменных столбов.
Грохотнул автомат Бабочки. Отскочившая гильза ткнулась Саньку в плечо.
— Крысюк, — пояснил Бабочка. — Хабар наш жрать нацелился.
Макаков не наблюдалось.
— У нас четыре тушки, — сказал Иван. По голосу чувствовалось: нервничает. — Подходим к каждой по очереди, начиная с самой дальней. Не разделяемся. Бабочка, Ёрш, Сашка, — вы тащите. На Ерше — две. Берет последним. Остальным — бдить.
Одиночный выстрел. Шахид. Тварь, похожая на метровой длины гусеницу, скатилась с отвала и заизвивалась в агонии.
— Ох, набегут сейчас… — охнул Бабочка.
— Не паниковать! — рявкнул Иван. — Шевелим булками!
За мартышами пришлось лазать по хаосу из обломков строительных конструкций.
— Я! — сразу заявил Санёк. — Я умею лазать.
Иван не возражал. Дозорные время от времени постреливали, сбивая ползучую и летучую живность.
— На кровь идут, — сказал Кирилл, разогнав очередью стаю крысюков.
Последнего макака Санёк оставил себе.