А никак. Со всей отчетливостью представилось. Вот он выглядывает — и получает стрелу прямо в глаз.
Шапку, что ли, какую-нибудь высунуть, как когда-то Фёдрыч учил проверять «на снайпера»?
Нет шапки. Зато есть кое-что получше. Меч. Отполированный до блеска клинок. Чем не зеркало заднего вида?
И Санёк аккуратно поднял меч, повернул так, чтобы…
Стрела ударила с такой силой, что едва не вырвала оружие из пальцев. Взвизгнула, срикошетив, к счастью, не в Санька, а выше, в потолок. Вернее, в крышу, потому что потолка в избе не предусматривалось. Зато имелся продух…
Снаружи помянули лешего. В непотребном контексте.
Санёк не отреагировал. Крыша… А на крыше — кустики. Есть надежда, что прикроют от лысо-бородатого. Рискнуть? Заметит ворог — сшибет как белку. Но адреналин уже хлынул.
— Алёнка, давай ко мне, только аккуратнее. Значит, идея такая… Держи меч! Я сейчас полезу на крышу. С луком…
— Дурная идея! Он тебя…
— Дослушай сначала, — раздраженно перебил Санёк. — Там кусты на крыше. Надеюсь, прикроют. А ты мечом в окошко посверкай… Стрелять он больше не будет, но отвлечется. А я вниз спущусь и попробую обойти его с фланга.
— Убьёт он тебя, — тоскливо проговорила девушка.
— Не факт. Других вариантов его достать я не вижу. А что он не уйдет, это тоже факт. От своего-то дома.
Возразить было нечего.
И Санёк полез в продух.
Когда он уже был наверху, Алёна, как и было уговорено, посверкала в окошко мечом.
Бородач не повелся. Даже высказался насчет умственных способностей Санька.
Санёк распластался на скате, держась за привязанную изнутри к стропилу веревку. На сей раз встать даже не пытался.
И остался незамеченным. Кустики-таки выручили.
Бородач продолжал болтать, то суля Саньку быструю и почетную смерть в случае добровольной сдачи, то обещая разные нехорошие последствия в случае отказа. Видать, хотелось лысому-бородатому поговорить. Ну и ладушки.
Санек соскользнул вдоль стены, благо невысоко, метра полтора, и оказался на склоне. Огибать избу он, естественно, не стал. Нырнул в кустарник выше по склону, продрался кое-как и, пригибаясь, двинул в обход. Был риск, что враг сумеет почуять нехорошее: по птицам или еще по каким лесным приметам…
Не почуял. Продолжал орать угрозы.
Санек уже мог его углядеть сквозь редкие стволы, но пристально не смотрел, потому что помнил слова Фёдрыча о том, что опытный воин взгляд чувствует. Жопой, затылком, мошонкой или еще каким уязвимым органом, но — факт. А это в данном случае лишнее. Санёк знал: выстрел у него будет только один. И очень желательно — с близкого расстояния, чтоб между спуском тетивы и поражением цели время было минимальное — не среагировать.