— Всё сам? — спросил он, и в его глазах мелькнула искра уважения.

— Ну как тебе сказать, — задумался я, взвешивая слова, и решил говорить как есть. — По сути, да. Но есть нюанс: некоторые вопросы не возникают, когда люди понимают, с кем им предстоит столкнуться. Некоторые проблемы решаются очень быстро, если своё слово говорит император. Но это, скорее, фамильная привилегия, чем личная заслуга.

Он нахмурился, обдумывая мои слова.

— Боюсь, брат не будет меня так финансировать, — сказал он очевидную вещь, и его голос дрогнул.

— Значит, у тебя два варианта, — сказал я, мельком глянув на Орехова, который просто таращился на весь этот разговор, не в силах скрыть своего удивления. — Либо ты зарабатываешь эти деньги сам, создавая что-то своё, либо ты садишься на трон и будешь иметь к ним доступ как правитель. Третьего не дано.

— То есть смысла участвовать в турнире нет? — спросил он, и его голос звучал неуверенно.

— Вопрос спорный, — ответил я, разводя руками. — Почему же? Всё равно выиграть я не смогу, брат займёт трон, значит, есть смысл заняться чем-то другим.

— Во-первых, ты не знаешь, сможешь выиграть или нет, — терпеливо объяснил я. — Ты просто предполагаешь, что проиграешь, но на деле может оказаться иначе.

— Да куда мне, — отмахнулся он с горечью. — Брат с детства во всём этом — политика, интриги, управление, а я лишь сидел в библиотеке и лаборатории, читал книги.

— Это понятно, но он не один, — заметил я. — У него есть свита, советники, союзники. Как и у тебя.

— А у меня есть свита? — спросил он, повернувшись к Орехову, и тот ответил, слегка замялся:

— Конечно, есть. Правда, она не такая большая, как у вашего брата, но она существует и готова вам помогать.

— Ну вот, тем более, — сказал я, ободряюще улыбнувшись. — Видишь ли, лучше попробовать поучаствовать, даже если шансы малы. И даже если не получится, ты будешь знать, что ты по крайней мере пытался и сделал всё, что мог. К тому же ты возможно сможешь показать себя с хорошей стороны как надёжный и умный человек, который способен решать проблемы.

— И что мне это поможет? — спросил он, и в его голосе послышалось сомнение.

— Ну, например, тем, что все поймут: ты можешь делать дела, — ответил я, наклоняясь вперёд, чтобы усилить эффект. — А это уже репутация, которую не купишь за деньги.

— Ну, допустим, — сказал он, и я понял, что он начинает сдаваться. — А во-вторых?

— Это как раз и есть то самое «во-вторых». Потому что, сам понимаешь, никто не будет вкладываться в сомнительного человека, который даже не пытается себя проявить. Деньги любят уверенность.