— А по тебе не скажешь, что ты способен на подобный анализ, — с немалым удовольствием в голосе произнес бог. — Все так. Находясь в пределах Мироздания, я действую в определенных рамках. Так как эти рамки устанавливаются самим Упорядоченным, то дают возможность уравновесить последствия. Впрочем, тебе совершенно не нужны все эти нюансы. Все верно, я заинтересован именно в этом мире, а не в том, к которому ты принадлежишь сейчас.
— Значит, мои решения были правильными. Мне подумалось, что если оказать тебе услугу, помогая обустроить претендентов в другом мире, то я смогу рассчитывать на услугу от тебя в будущем. С этой же целью я взялся обучать нескольких учеников отсутствующей в этом мире науке. С ноля до этих знаний доходили бы лет триста.
— Алхимия, — спокойно произнес Урташ.
Триста лет — это еще очень оптимистичный прогноз. Сама по себе эта наука была в сотни раз сложнее обычной химии, так как требовалось принимать в расчет энергетические токи, стихийные принадлежности ингредиентов, их взаимодействие друг с другом и тысячами других факторов. Даже с современным научным прогрессом человечеству потребовалось бы слишком много времени, чтобы дойти до этого самостоятельно.
— Не знаю, почему для тебя так важно превратить конкретно этот мир в магический, но я, пусть и не успею обучить магистров алхимии, но до младших мастеров подтянуть отобранных мною смышленых ребят смогу. Конечно, мой расчет был совсем на другую услугу, но раз уж все так вышло…
— Этого все еще мало для того, чтобы я или мои слуги освободили твоего аватара.
— И не нужно. Когда вернусь, сам его вытащу. Связь ты можешь заблокировать? Из-за пыток крайне сложно концентрироваться.
Как бы ни был устойчив к боли Зиргрин, но пытки, которым подвергался крылатый змей, плененный Темной Башней, не могли не влиять на истинное тело парня.
— Временно разделить чувства двух частей одной души? — задумался бог Хаоса. — Хм… Это допустимо. И даже интересно. Знаешь, с твоей душой я уже провел столько экспериментов… ты просто идеальная подопытная крыса.
— Благодарю, — снова склонился перед троном архан. Его ничуть не коробило последнее замечание Урташа. Какой смысл спорить с правдой?
А в следующее мгновение душу ошпарило такой сильной болью, что парень, неожиданно для самого себя, потерял сознание.
Урташ, задумчиво подпер щеку кулаком, рассматривая кулем рухнувшего на пол парня.
— Знаешь, мне иногда даже немного жаль его.
— Разве не ты сам виноват в его бедах? — поинтересовался Олег. — Он мне рассказал не так много, но уже из того, что я понял, парню жилось несладко. Сколько ему пришлось убить народу? Не один десяток ведь?