Архан, слушая это, старался держать себя в руках. Какого черта? Как давно все это вертелось вокруг его семьи, а он понятия не имел? Или имел? Воспоминания обрывочные…
Парень долил коньяк в бокал отца, прислушиваясь ко все более путанным объяснениям. Вскоре алкоголь все же стал брать свое. Евгений Матвеевич в какой-то момент запнулся на полуслове и элементарно отключился прямо за своим столом.
Зиргрин подошел к кожаному дивану в углу, достал из нижнего ящика плед и подушку. После чего аккуратно перенес уснувшего родителя на диван, снял с него ботинки и пиджак, после чего бережно укрыл пледом.
Услышав пьяный храп, парень сел на пол прямо рядом с диваном.
— Ко мне он собрался, — тихо произнес архан, слушая мерное сопение последней родной души в обоих мирах. — За что ты так со мной? Это слышать было… больно. Столько лет прошло, а здесь — всего несколько дней. Черт, если бы я мог вернуться назад во времени. Не так, а по-настоящему. Я ни за что не сел бы на тот проклятый мотоцикл. Ни за что…
Чувствуя, что становится все более эмоционально нестабильным, Зиргрин тряхнул головой, после чего поднялся на ноги. Скрывшись за иллюзией, он взобрался на книжный шкаф, где и устроился на ночь. Рана на боку так и не начала заживать, все случившееся его окончательно истощило как морально, так и физически. Китайцы, Миша — все завтра. А сейчас ему требовалось хоть пару часов нормально отдохнуть. Не спать, иначе с него слетит маскировка, но войти в состояние, вроде медитации. Суррогат полноценного сна, но сейчас у Зиргрина просто не было достаточно безопасного места, чтобы позволить себе отключиться.
Глава 4
Сознание вынырнуло на поверхность из-за какого-то постоянно повторяющегося звука. Инстинкты молчали, значит, ничего опасного не происходило, но Зиргрин все же очнулся от своего транса.
Его отец уже проснулся. Завернувшись в плед, он что-то раз за разом пересматривал на планшете.
— За что ты так со мной? Это слышать было… больно. Столько лет прошло, а здесь — всего несколько дней. Черт, если бы я мог вернуться назад во времени. Не так, а по-настоящему. Я ни за что не сел бы на тот проклятый мотоцикл. Ни за что… — доносилось из динамика планшета.
Перемотка.
— Столько лет прошло, а здесь — всего несколько дней.
Перемотка.
— Я ни за что не сел бы на тот проклятый мотоцикл.
Осознав, что с таким упорством раз за разом слушал Евгений Матвеевич, архан только зубами скрипнул от бессильной злости. Проклятье! Кто же знал, что где-то в кабинете установлены камеры? Ну почему ему вдруг захотелось поболтать вслух? Да еще и на русском!