— Зир, я не знал, что ты Проклят богами, — ошарашенно пробормотал Липучка, наблюдая, как исчезает метка со лба друга.
— И что это меняет?
— Ничего не меняет, — вздохнул Тим. — Но я все еще не хочу связываться с флотом отца.
— У тебя все получится. Фаиры к тебе не полезут, у них очень жесткий договор с Латайной. Не знаю точно, когда, но, если у нас с Латайной все получится, менее, чем через тысячу лет Центральный континент начнет подниматься. Времена Пиратского Архипелага прошли, у тебя огромнейшее пространство для деятельности. После того количества моего целебного яда, которое ты употребил за все время нашего знакомства, твоя продолжительность жизни должна быть около двух тысяч лет, за которые можно создать все, что угодно, в том числе, и собственное государство!
— Ты псих, Зург. Где я, и где — целое государство?
Архан безразлично пожал плечами.
— Тебе решать, что делать. Я все это сказал только для того, чтобы ты понял, насколько широки твои возможности. Если все еще не хочешь оставаться — можешь вернуться в Рузмин или отправиться в Арум со мной.
Липучка тяжело вдохнул, после чего задумался. В тот день он мог просто отказаться вступать в круг. Развернуться и уйти, вернувшись за жизнью отца позднее. Раз отказавшись, он потерял бы возможность стать преемником Харка навсегда. Но он переступил черту. Никто его не заставлял это делать. Подсознательно Тим хотел получить то, что принадлежало ему по праву крови.
— Я останусь, — криво усмехнулся он, приняв окончательное решение. Зиргрин был прав, пора было взрослеть. Абсолютной свободы не существует. Пора принимать на себя ответственность за свою семью и тех, кто готов за ним следовать.
— Ты принял правильное решение, — хлопнул его по плечу Зиргрин.
— Но вначале я напьюсь до зеленых свиней! Где там твое обещанное темноэльфийское пойло?
Глава 9
Зиргрин стоял на носу арумского судна, рассматривая однообразный горизонт, в котором лениво ворочающиеся воды океана сливались с голубыми небесами. После того, как Тим остался на Архипелаге, архан снова оказался один, заполучив, наконец, возможность для того, чтобы разобраться в себе. Он не знал, что именно с ним сделала Латайна. Все, что Зиргрин помнил во время исправления его души, — это боль такой силы, что ничуть не уступала пережитому в алых водах Отстойника самоубийц. Эта боль буквально раздирала все его существо, из-за чего рассудок буквально отключился от происходящего. Когда все закончилось, Зиргрин ощутил перемены в себе, но все еще не до конца понимал, в чем они заключались. Особенно его насторожили слова Латайны о том, что она не смогла полностью завершить процесс, так что в его душе все еще оставался изъян. Причиной было то, что душа Зиргрина не могла включать в себя печать Хранителя и сущность Бездны, полученную от Сузары, оставаясь при этом частью смертного мира. Чтобы окончательно стабилизироваться, он должен был переродиться в высшую сущность, отказавшись от своего смертного существования. Парень не мог пойти на такой шаг до выполнения задания Урташа. Несмотря на это, он все же чувствовал, насколько изменился. Прекратились эмоциональные вспышки, из-за которых он раньше был вынужден искать жертв, чтобы спустить пар. Теперь его разум был удивительно ясен, так что архан окончательно восстановил свое психическое состояние. Конечно, пребывание в «зверинце» и службу Ренану в роли безвольного инструмента так легко не забыть, эти воспоминания все еще влияли на его характер, однако больше не были причиной вспышек безумия.