Миша держал крупную пробирку со странной желтоватой жидкостью внутри, не решаясь ее выпить. Приступ паранойи буквально кричал, что братец хочет отравить его. Но и терпеть эту ломку уже не было никаких сил. Наконец, в затуманенный болью мозг все-таки забрела идея. Он взглянул на второго наркошу.
— Давай, пей. Не знаю, что это, но вроде ломка должна попустить.
— На мне проверить хочешь? — нехорошо ощерился сосед, подбирая непослушными пальцами пробирку. — Плевать. Уж лучше сдохнуть, чем так.
Он дрожащими руками вытащил странного вида пробку, после чего медленно стал подносить ее к губам. В какой-то момент руки подвели парня, из-за чего мензурка выпала, расплескав содержимое по полу.
— Нет, — чуть не заплакал он, ловя покатившуюся емкость. Справившись со слабостью, узник вытряхнул на язык оставшиеся внутри капли, после чего удивленно взглянул. — Помогает. Господи, помогает!
Но тех ничтожных капель было мало, чтобы полностью избавиться от ломки. Хотя уже сейчас невольный наркоман почувствовал большое облегчение.
— Работает? — удивился Миша, откупоривая свой флакон.
— Дай! — бросился к нему сосед, но Михаил ловко увернулся. Все его мысли были сконцентрированы на спасительной жидкости. Он уже видел, как оживился его товарищ по несчастью, значит, и ему должно было помочь.
Размышляя над этим, Миша даже не обратил внимания на то, как с его коленей соскользнул нож. А вот второй наркоман это заметил.
— Дай сюда, — приказал он, подбирая оружие и приставляя клинок к боку Михаила. — Это ведь твой брат принес, у него еще должно быть. Так что не рискуй жизнью.
— Пошел ты, — отвернулся от него Михаил, чувствуя касание острого кончика ножа. Это его сейчас не заботило. Справившись с пробкой, он вылил в рот зелье, чувствуя одновременно, как вспыхнула боль в правом боку, и что-то теплое, натекающее ему под задницу.
Зиргрин, который уже возвращался к брату, заметив через духов происходящее, резко ускорился, проклиная то, что не может повторить перемещение через духовные слои. Но не успел вовремя. К тому моменту, когда он ворвался в камеру узников, проклятый наркоша уже воткнул клинок в печень Миши.
— Черт! — ругнулся архан, всаживая в глаз наркомана узкий стилет. — Вот сука!
Миша медленно сползал на пол. Кровь из пробитой артерии хлестала фонтаном, печень была разорвана. Перевернув брата на левую сторону, Зиргрин содрал с него облеванную рубаху, пытаясь зажать рану рукой. Исцеляющее зелье, которое тот выпил, рассредоточилось по огромному количеству повреждений, полученных организмом от употребления наркотиков, толком не сработав нигде. Это должно было снять ломку, но для полного исцеления требовались дни, если не недели. Ухудшал ситуацию отрезанный палец, где уже начиналась гангрена, также оттянувшая на себя исцеляющую силу.