— Ты правильно догадался. Клянусь, я не стал бы прибегать к этому, но у меня просто не осталось других вариантов. Ты — последняя надежда…
— Зачем объясняться? Я ведь Проклятый, твой раб… Разумеется, любой твой приказ будет исполнен.
— Никакой ты не раб! И это не приказ! Это моя просьба. И если ты откажешься… Я ничего не стану для тебя менять.
Зиргрин на какое-то время задумался. Все его существо восставало против того, чего от него ожидал этот бог. Но он не торопился отказывать ему. Если прошлая жизнь окончательно была потеряна, нужно думать о том, как жить дальше с тем багажом, которым он уже обзавелся. В конце концов, если бы не Урташ, парень не имел бы даже такой судьбы.
— Где печать Проклятого? — неожиданно сменил он тему. — Меня осматривали, но ничего не нашли.
— Никто тебя не проклинал. Смертные в очередной раз придумали то, чего нет. Духовная печать — это своеобразный знак поручительства. Выражаясь языком этого мира, ты вышел под залог. И залог за тебя оплатил я. Все, что от тебя требовалось — в своей новой жизни доказать, что больше ты никогда не совершишь самоубийства, с чем ты вполне справился. Ведь из всех возможных поступков, суицид Мироздание не терпит больше всего. Дело не в судьбе или предназначении, а в том, что каждый живой разумный является частью событий, которые составляют из себя полотно этого самого Мироздания. Убив себя сам, ты нарушаешь течение событий и рвешь это полотно, за что получаешь самую большую кару из всех возможных. Боги, вроде твоей Ирши, могут залатать последствия, если они невелики, тем самым освободив душу от ее участи. Впрочем, тебе ни к чему все эти подробности. Насчет печати, я действительно ее скрыл. По тем же причинам, по которым заблокировал некоторые участки твоей памяти. Забавно, что при твоем образе жизни ты умудрился еще ни разу не разбить себе лоб.
Покрытая черной чешуей рука коснулась лба Зиргрина, делая когтем небольшой надрез. В воздухе образовалось зеркало, в котором отразилось, как кровь, выступив из надреза, сменила цвет, начав очень быстро рисовать черную духовную печать, слегка мерцавшую каким-то странным черным же светом. Продержавшись несколько секунд, сформированная печать побледнела, пока полностью не исчезла. Следом затянулся под действием регенерации небольшой надрез. Урташ развеял созданное магией зеркало, глядя на закрывшего глаза Зиргрина. Вихрь эмоций мешал трезво мыслить, а сейчас ему требовалось как можно скорее восстановить свое хладнокровие.
— Тебе нужно прийти в себя, — проговорил Урташ. — Я позову тебя, когда настанет время. Тогда и дашь свой ответ. Ступай к своей семье. Ведь потом ты уже не сможешь вернуться в этот мир.