— Нет пульса, — крикнул он, уже поднимаясь, но в последний момент застыл. — Погоди, — он рванул мою куртку наотмашь, и, даже с закрытыми глазами, я представила выражение его лица, когда он не нашёл ни единой раны на моей груди. — Здесь… здесь нет крови.

Я приоткрыла глаза, незамеченная Бутчем, который уставился на мою грудь, его брови сдвинуты от полного недоумения.

— Разве мамочка не говорила тебе, не играть с ножами? — прошептала я.

Ужаснувшийся взгляд Бутча метнулся ко мне — как раз вовремя, чтобы увидеть, как я заношу нож и разрезаю ему горло. Его глаза вылезли из орбит, а ладонь в отчаянной попытке сдержать хлынувшую из раны кровь впилась в шею. Тёплая алая струя хлынула на меня водопадом.

Его тяжёлое тело рухнуло на меня. Скинув с себя эту тушу, я поднялась, моя повреждённая рука безвольно болталась вдоль тела.

— Ох, твою мать! — взвизгнул Пайро, его лицо побелело. — Нет, нет, нет, — пробормотал он, роняя лопату. — Она, блядь, призрак! Я на такое не подписывался! Это какой-то долбаный ужастик! — с этими словами он рванул с места.

Ага. Трус.

Хватило смелости творить насилие, но обосрался, когда оно вернулось к нему.

Воздух наполнился хриплыми булькающими звуками, но с последним вздохом Бутча боль, выжигавшая меня изнутри, отступила. Грим с настороженным вниманием следил за мной, пока я приближалась к нему.

Ненависть была слишком слабым словом для того, что я испытывала к Гриму. С той самой минуты, как он с отцом переехали к нам, он сделал мою жизнь невыносимой. Он сделал невыносимой жизньвсех вокруг, пока в конце концов его собственный отец не отрёкся от него.

В чём он винил меня.

Его отец, Натан, был ко мне необычайно добр и ласков. Мы сразу же нашли общий язык, и он говорил, что всегда мечтал о дочери. С годами, по мере того как поведение Грима ухудшалось, мы с Натаном становились всё ближе.

Если бы мы только знали, что это подтолкнёт Грима к изнасилованию и убийству.

— Остались только мы с тобой, братец, — прошипела я, и в голосе звучала чистая ненависть. — Ну что, всё ещё такой же храбрый, каким казался, теперь, когда твоих дружков не осталось?

— Я убил тебя однажды, Рэйвен. Смогу и ещё раз, — Грим снова навёл на меня пистолет, вцепившись в него обеими руками.

Он выстрелил. Как и прежде, пуля вошла мне в грудь, но на этот раз я была готова и встретила удар стойко. Сделав лишь мгновенную паузу, чтобы привыкнуть к боли, я сделала ещё шаг вперёд.

— И как ты планируешь это сделать? Нельзя убить то, что уже мертво.

Он выстрелил снова, на этот раз я сдержанно выругалась, но звук заглушил тревожный крик моего ворона, сорвавшегося с насеста. Он приземлился на надгробие, его повреждённое крыло беспомощно свисало.