Его щёки залиты слезами, и, глядя в его глаза, я понимаю: они сломали его. Так же, как сломали меня.

Грим встаёт рядом с Эриком, убрав свой член, но его джинсы расстёгнуты. Он выхватывает нож у Пайро и прижимает лезвие к горлу Эрика, а на его лице расплывается ухмылка.

— Не волнуйся, сестричка, — говорит Грим, и его глаза полны ненависти. — Вы скоро встретитесь. Когда мы закончим с тобой, мы отправим тебя в загробный мир, прямо к нему.

Он проводит ножом по горлу Эрика, и мой мир рушится на глазах.

* * *

Не помню, когда именно я рухнула на землю, но я смахнула слёзы тыльной стороной ладони и поднялась на ноги — они подкашивались от навязчивых образов.

Но с новой волной решимости я отбросила воспоминание, понимая, что нужно сосредоточиться и не позволять призракам прошлого отвлекать меня. Легко сказать — особенно когда пытка, причинённая теми, кто стоял совсем рядом, разливалась по всему моему телу.

Я не знала, сколько времени провела, застыв в воспоминаниях, но, когда лунный свет блеснул на лопате Грима, я осознала: время на исходе. Я потеряла целый день, проведя его с Мэйсоном, и мой срок истекал.

Не то чтобы я о чём-то жалела. Провести вечность в промежуточном мире стоило того, что я пережила с Мэйсоном. Сначала во мне действительно шевелилась вина, но по мере возвращения воспоминаний она ослабевала. Эрик знал о моих чувствах к Мэйсону и вместо того, чтобы заставить меня вычеркнуть его из жизни, принял это.

Принял, что я люблю их обоих.

Наша жизнь могла бы быть интересной, если бы нам позволили жить. Но трое ублюдков, которые сейчас без тени раскаяния раскапывали мою могилу, позаботились, чтобы ни у кого из нас не было будущего.

Я отказалась позволить им продолжать дальше.

— Ищете меня? — трое парней резко повернулись к тому месту, где я появилась из тени.

— Что. За. Хрень? — произнёс Пайро, в тот же миг, как Бутч выдохнул:

— Быть не может.

Грим молчал, прищурившись на меня. В свете луны, падавшем на нас, я видела, как у Пайро отвисла челюсть, а на лице Бутча застыло шоковое оцепенение.

— Вам было мало изнасиловать и убить меня, так вы ещё пришли разрушить мой покой, — я кивнула в сторону могилы, и боль пронзила меня, когда я разглядела слова на надгробии.

Меня накрыла всепоглощающая потребность оплакать жизнь, оборвавшуюся слишком рано. Не только свою — но и жизнь моей матери и отчима. Моих друзей. Эрика и Мэйсона.

— Как, мать твою, ты здесь..? — спросил Бутч, вынимая один из своих зверского вида ножей из ножен на поясе. Он всегда носил их с собой, где бы ни был. За это его и прозвали Мясником.