Чуть дальше двое всадников бились спина к спине. У одного левая рука висела плетью, правой он ещё отмахивался, но каждый замах выходил слабее предыдущего.

Игорю хотелось выскочить из кареты. Хотелось схватить меч и бежать туда, к своим, потому что они умирали, защищая его, а он сидел в этой чёртовой коробке на полу, как крыса, и считал арбалетные болты, пока его люди истекали кровью.

Но он остался на месте.

Не потому что боялся. Вернее, не только поэтому, хотя да, врать себе было бы глупо. Просто если наместник погибнет в стычке с бандитами, земли останутся без управления, люди без командира, и всё, что Игорь выстроил за эти недели, рассыплется в один день.

Снаружи вскрикнул Пашка, потом послышался глухой удар о землю, короткий хрип — и всё.

Степан ещё держался, но на него наседали трое, а конь под ним припадал на заднюю ногу, раненый и слабеющий. Степан развернулся, отбил удар сверху, рубанул в ответ и достал одного, но третий уже поднырнул сбоку и всадил ему нож в бедро. Степан зарычал, перехватил нападавшего за шиворот и ударил лбом в лицо, но раненая нога подломилась, и он рухнул с коня. Двое навалились сверху, заломили руки, и Степан перестал дёргаться.

Всё было кончено.

Игорь вышел из кареты и увидел, во что превратился его конвой. Фёдор лежал лицом в пыли с болтом в спине. Пашка — чуть дальше, неподвижный, в позе, в которой живые не лежат. Захар лежал у обочины с разрубленной шеей. Двое оставшихся стояли на коленях с руками за головой, а вокруг них стояли бандиты. Степан лежал на земле, придавленный двумя телами, и тяжело хрипел.

Он потерял троих людей всего за полминуты…

Игорь стоял посреди всего этого и совершенно не думал о своей участи. Он думал об Артёме Морне, который доверил ему землю, людей и тридцать три тысячи золотых годового дохода. Который поверил, что четырнадцатилетний мальчишка справится. Который написал в первом письме «продолжай в том же духе», и эти четыре слова Игорь перечитывал каждый вечер, потому что никто и никогда не говорил ему ничего подобного.

А он не справился. Повёз людей по тракту, который сам же в отчёте назвал опасным. Взял шестерых, хотя знал, что мало. Понадеялся, что пронесёт, и не пронесло, и теперь трое мертвы, потому что их наместник принял неправильное решение.

Бандиты двинулись к нему, и главный — широкоплечий, с перебитым носом и бычьей шеей — ухмылялся так, будто получил подарок.

Игорь перехватил меч покрепче. Толку от него не было никакого, но бросить — значит сдаться, а сдаваться он не умел, этому отец его всё-таки научил.