Он атаковал первым. Чувствовалось, что парень занимался и до меня, потому что база у него уже была: корпус шёл вперёд правильно, вес переносился на переднюю ногу, удар шёл от бедра. Я только подправил ему шаг и довернул плечо, а остальное он принёс с собой. Хороший удар, грамотный.

Я ушёл вправо, и рёбра тут же напомнили, что этого делать не стоило. Что-то горячее вспыхнуло в боку, дыхание перехватило на полсекунды, и следующий удар Данилы прошёл в сантиметре от челюсти, потому что я замешкался. С одной рабочей рукой и телом, которое сегодня функционировало процентов на сорок, красивого спарринга точно не выйдет.

Данила ударил снова, и в этот раз я не стал уклоняться, а сбил его руку предплечьем и тут же контратаковал левой. Заодно попробовал то, что нарабатывал утром на столбе: импульс из ядра в кулак за долю секунды до контакта.

Первая попытка: импульс ушёл в плечо, удар получился обычный. Данила принял его на блок и даже не поморщился.

Он атаковал снова, я снова контратаковал. Вторая попытка: импульс дошёл до локтя и рассеялся. Чуть лучше, чуть жёстче, но Данила разницы не заметил.

Третья, четвёртая, пятая. Каждый раз чуть ближе, чуть точнее, но импульс рассыпался на подходе, и удары выходили обычными. Ядро начало жаловаться, резерв таял, и знакомая пустота в солнечном сплетении подсказала, что сил осталось на одну, может две попытки.

И тут Данила нырнул вперёд с хорошей двойкой, быстрой, злой, от которой пришлось уходить корпусом, и на отходе что-то щёлкнуло внутри. Не в голове, а глубже, в самом ядре, будто тело наконец поймало ритм, который я безуспешно нащупывал всё утро. Я выставил ладонь вперёд, толкнул весь оставшийся резерв по маршруту одним коротким выдохом, и энергия впервые прошла чисто, от ядра до кончиков пальцев, без единой утечки.

Ладонь впечаталась Даниле в грудь, и парня снесло. Не отбросило на шаг, а именно снесло, он пролетел добрых три метра по мокрой глине и приземлился на спину, проехав по грязи ещё с полметра. Несколько секунд он лежал, моргая в дождливое небо, потом сел, потрогал грудь и посмотрел на меня с таким выражением, будто я только что нарушил какой-то фундаментальный закон природы.

Я и сам, если честно, стоял слегка ошарашенный, потому что не ожидал такого результата. Ладонь покалывало, ноги чуть подрагивали, а в солнечном сплетении было пусто и гулко, будто я вычерпал себя до самого дна.

Одна успешная попытка из шести, и та стоила мне всего резерва. Статистика паршивая, но неделю назад не получилось бы вообще ни разу. А дальше будет лучше, потому что прогрессия, заслуженная по́том, никуда не девается. Она накапливается.